Новости

Используйте ссылки ниже для перехода к интересующим подразделам.

ГЕОРГИЙ ЦЫРЛИН: "И ФИЗИКА ОСТАЛАСЬ НАВСЕГДА"

15 февраля 2021, 18:14

Мы продолжаем серию портретов ведущих ученых Академического университета имени Жореса Алферова под рубрикой "Передний край науки". На нашем сайте ранее под этой рубрикой были опубликованы материалы, посвященные профессиональной жизни академика Роберта Суриса, его младших коллег Ивана Мухина и Киры Вяткиной.

 


ОДИН ИЗ ВЕДУЩИХ УЧЕНЫХ АКАДЕМИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ВЫБРАЛ ПРОФЕССИЮ С ЛЕГКОЙ РУКИ ЖОРЕСА АЛФЕРОВА



В жизни доктора физико-математических наук Георгия Цырлина многие годы, которые заканчиваются на единицу, знаменуют какую-то важную веху в его профессиональной жизни. А год нынешний и вовсе стал для него трижды юбилейным. Так, сорок лет назад - в 1981-м - он поступил в ЛЭТИ, тридцать лет назад защитил кандидатскую диссертацию, а спустя еще десять лет получил степень доктора наук. Не исключено что и год 2021-й тоже будет отмечен каким-то примечательным событием в деятельности лаборатории эпитаксиальных нанотехнологий, которую Георгий Эрнстович создал в Академическом университете.


Мы встретились с Георгием Цырлиным в его рабочем кабинете сразу после научно-технического совещания, где руководители групп представляли шефу результаты экспериментов, проведенных накануне. Облик его кабинета был лишен академической строгости. Одну из стен украшал большой плакат - коллективное поздравление по случаю недавнего 55-летия уважаемого коллеги. Он в лаборатории - старший и по должности, и по возрасту среди постоянных сотрудников.

ФИЗИКА - ВНЕ КОНЪЮНКТУРЫ

- ГЕОРГИЙ ЭРНСТОВИЧ, МНЕ НЕ РАЗ ПРИХОДИЛОСЬ СЛЫШАТЬ МНЕНИЕ, ЧТО ФИЗИКА В ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ СТАЛА УСТУПАТЬ ЛИДИРУЮЩИЕ ПОЗИЦИИ ДРУГИМ, БОЛЕЕ ПРОРЫВНЫМ НАУКАМ И ЧТО ОНА УЖЕ НЕ ТАК ПРИВЛЕКАЕТ МОЛОДЫХ, КАК ПРЕЖДЕ. ХОТЕЛОСЬ БЫ УСЛЫШАТЬ НА ЭТОТ СЧЕТ ВАШЕ МНЕНИЕ, ПОСКОЛЬКУ ВЫ - АВТОРИТЕТНЫЙ ДЕЙСТВУЮЩИЙ ФИЗИК.

- Авторитетным в полной мере я себя не считаю, но свое мнение могу высказать. Дело в том, что любое научное познание совершает скачки, изменения и вообще нелинейные такие действия. В свое время мои родители занимались ракетной техникой, что было одним из наиболее популярных направлений, окруженных ореолом романтики. Запуск первых спутников, первый человек в космосе - это были события эпохальные. И работа родителей в этой области была очень престижной. Со временем приоритеты в нашем государстве менялись, поэтому на первые роли выходили конъюнктурные профессии, которые были необходимы именно в данный конкретный момент.  

-КОНЪЮНКТУРНЫЕ ПРОФЕССИИ? И КАКИЕ ИМЕННО?

- Это могла быть история, которая не всегда совсем правдива, или экономика, которая подстраивается под тот или иной строй. Это могли быть юридические науки, которые не всегда отражают объективность процессов. Данные профессии выходили на передний план, что не всегда отражало естественный путь развития. Тем не менее, когда люди стали задумываться - что же собственно главное в жизни, они приходили к тому, что главное - это создание социума, который позволяет успешно развиваться человеческой личности. А эта сфера неотделима от развития наук, которые объективно отражают реальность. Совершенно очевидно, что только естественные науки позволяют нам это сделать. Поэтому, как мне кажется, физика была и остается одним из наиболее популярных направлений в науке. Это может быть как наука о жизни, в которой все процессы проходят по физическим законам, так и собственно физика, которая позволяет изучать элементарные процессы, без которых понимание физической сущности мира невозможно. 

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

- КАК ВЫ САМИ ВЫБРАЛИ ФИЗИКУ? БЫЛИ ЛИ ЕЩЕ КАКИЕ-ТО ВАРИАНТЫ?

- Мой путь в физику был непрост. Я учился в испанской школе номер 67 на улице Профессора Попова. Физике там отводилось скромное место. Однако так сложилась судьба, что моя мама, работавшая на заводе "Арсенал", познакомилась там с Тамарой Георгиевной Дарской, женой Жореса Ивановича Алферова. Поэтому наше знакомство с семьей Алферовых началось очень давно, когда Жорес Иванович был еще научным сотрудником. Тем не менее, в редкие беседы с ним я, мальчишка, заряжался энергией, которую он излучал. С таким темпераментом говорил он о науке и, в частности, о физике полупроводников. Эти разговоры так на меня подействовали, что я на пару с моим одноклассником, начиная с восьмого класса, раз в неделю стал ходить на занятия в ЛЭТИ. Это были беседы об отдельных разделах физики, что позволяло более глубоко понимать ее законы. Мы посещали еще и зимние школы в ЛЭТИ с выездом в Местерьярви, где нам преподавали сотрудники Физтеха. И поэтому своих в дальнейшем учителей я знал еще с девятого класса. Кафедра Жореса Ивановича была организована в ЛЭТИ за пять лет до нашего поступления туда. И вот как раз с моим одноклассником мы там и оказались.

- КАК УЧЕНЫЙ ВЫ ВХОДИЛИ В ФИЗИКУ В КОНЦЕ ПРОШЛОГО ВЕКА. СЕЙЧАС МОЛОДЫЕ ТОЖЕ ИЩУТ СВОЕ МЕСТО В ЭТОЙ НАУКЕ. МОЖЕТЕ ВЫ СРАВНИТЬ, КАК ЭТО БЫЛО В ВАШЕ ВРЕМЯ И КАК ТЕПЕРЬ? 

- Начало чисто научной деятельности в моем случае протекало, мягко говоря, не в самых благоприятных условиях. Это было начало 90-х годов, когда финансовое благополучие стремилось к нулю. Я тогда возглавлял лабораторию в Институте аналитического приборостроения. Нас было пять человек, и весь наш обед состоял из борща без мяса и без сметаны, который варила моя жена, и из четвертушки хлеба. Это был тот обед, который позволял нам существовать, на большее мы претендовать особо и не могли, потому что денег на нормальный обед у нас не было. Сейчас же у молодых людей гораздо больше возможностей для занятий наукой. У нас появилось гораздо более современное оборудование. Жорес Иванович создал здесь такую технологическую экспериментальную базу, которая позволяет проводить эксперименты на высочайшем уровне. И тому много свидетельств. С нами хотят сотрудничать многие центры во Франции, Дании, где, кстати, я был недавно приглашенным профессором. Наши люди востребованы, как и наши результаты, которые мы здесь получаем. Да и финансовые возможности сейчас несравненно лучше, чем то, что было в начале 90-х годов. Можно подавать заявки на различные гранты, стипендии и, получая их, вполне разумно жить с финансовой точки зрения, занимаясь наукой. В пору моей научной молодости тоже было интересно, но сейчас возможностей больше.

ПЕРВЫЙ ПРИЗЫВ АЛФЕРОВА

- КОГДА В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ПОЯВИЛСЯ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ?

- В 2004-м году... Тогда здесь все только начиналось. Это был первый призыв Жореса Ивановича, когда мы частью его физтеховской лаборатории перешли сюда. С этого момента здесь начала формироваться научная часть университета. В тот год Виктор Михайлович Устинов стал заместителем директора по науке. И вместе с ним сюда перешла часть сотрудников. В их числе были Алексей Жуков, Владимир Дубровский, Антон Егоров - кстати, мой одногруппник в ЛЭТИ. Конечно, часть времени мы проводили в Физтехе, но все же гораздо больше - здесь.

- ЛАБОРАТОРИЯ ЭПИТАКСИАЛЬНЫХ НАНОТЕХНОЛОГИЙ - ОДНА ИЗ СТАРЕЙШИХ В УНИВЕРСИТЕТЕ?

- Нет, она возникла восемь лет назад. Могу рассказать историю ее создания. Когда мы в 2004 сюда пришли, было по сути дела две лаборатории. Одну возглавлял Виктор Михайлович Устинов, а другую - Владимир Германович Дубровский. Все мы были в лаборатории Дубровского - и Жуков, и я, и сотрудники, которые занимались не только технологией, но и физикой. Поэтому она называлась лабораторией физики полупроводниковых наноструктур. Лаборатория разрасталась и от нее стали отделяться группы по разным направлениям. Первой возникла лаборатория нанофотоники, которую по теоретической и практической частям возглавил Алексей Жуков. Потом, году в 2011-м, у нас появились новые эпитаксиальные установки. А Владимир Германович был чисто теоретик. Заниматься как теорией, так и практикой ему было уже не очень интересно. К тому же технологическое оборудование - вещь непростая. Работа на нем требует особых навыков. Поэтому совместно с Жоресом Ивановичем было принято решение о выделении части, которая занималась работой на новых эпитаксиальных установках, в отдельную структуру. Ее назвали лабораторией эпитаксиальных нанотехнологий. И я сразу стал ее заведующим. 

НАУКОМЕТРИЯ

- КАКОЕ МЕСТО ВАША ЛАБОРАТОРИЯ ЗАНИМАЕТ В НАУЧНОЙ СТРУКТУРЕ УНИВЕРСИТЕТА? НАСКОЛЬКО ОНА УСПЕШНА?

- Я не стал бы делить лаборатории по их месту в структуре университета. Каждая лаборатория занимается своим делом, в каждой могут быть и успехи, и временные неудачи. Поэтому все лаборатории, с моей точки зрения, являются равноправными. Другое дело, что наша лаборатория, скорее всего, вторая снизу по количеству работающих здесь людей. У нас - всего тринадцать сотрудников, которые занимают в общей сложности семь ставок. Вы застали нас при обсуждении новых результатов: два кандидата наук и аспирант. Такие обсуждения у нас проходят ежедневно и по разным направлениям. Мне кажется, тем не менее, что мы справляемся с таким научным диапазоном, потому что публикуем достаточно большое количество статей. Сейчас все увлекаются наукометрией. Не знаю, насколько это правильно, но это некий об'ективный показатель, по которому судят о нашей научной активности. Обычно у нас в год выходит порядка десяти статей, которые публикуются в журналах первого квартиля Web of Sciences/Scopus. В прошлом году у нас вышло две статьи в журнале семейства Nature - одном из самых авторитетных общенаучных изданий. Публикация в нем - признак успешности научной деятельности. 

- КАК ВЫГЛЯДИТ ВАША ЛАБОРАТОРИЯ ПО ВОЗРАСТНОМУ СОСТАВУ?

- Я как раз сейчас писал отчет, и там надо было назвать долю молодых ученых до 39 лет. Так вот, у нас таких сотрудников оказалось 69 процентов. Мы постоянно заботимся о своем резерве. Например, наш молодой сотрудник Родион Резник пришел к нам на 4-м курсе бакалавриата, а сейчас он уже кандидат наук. Он, кстати, стал в нашем университете первым обладателем стипендии имени Жореса Алферова и получил первую золотую медаль для молодых ученых РАН.

СЕМЬЯ

- ПЕРСПЕКТИВНЫЙ, ТАЛАНТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ РАБОТАТЬ В ВАШЕЙ ЛАБОРАТОРИИ... НАСКОЛЬКО ПРИ РЕШЕНИИ ЭТОГО ВОПРОСА ВАЖНА ДЛЯ ВАС НРАВСТВЕННАЯ СТОРОНА, ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР? 

- Этот вопрос, когда мы принимаем нового сотрудника, имеет огромное значение. Я могу сказать, что наша лаборатория - это семья. Не подумайте, что это слова, которые любят произносить с трибуны. Это правда. Человек, который не воспринимает наш социум, обязательства и понимание того, как устроена наша лаборатория - он просто не может влиться в наш коллектив. Здесь работают реальные единомышленники, болеющие за общее дело.

- НАДО ПОЛАГАТЬ, ЧТО ВЫ, КАК РУКОВОДИТЕЛЬ, ВНОСИТЕ НАИБОЛЬШИЙ ВКЛАД В ФОРМИРОВАНИЕ БЛАГОПРИЯТНОЙ АТМОСФЕРЫ?

- Надеюсь, что так оно и есть, но мое мнение не является решающим. Мы не только единомышленники, но и равноправные члены коллектива. Может быть, я каким-то образом и влияю на окончательное решение, но в основном наши позиции, выбор направлений деятельности и вообще существование - это решение не только мое, но и всех членов коллектива.

ЧЕТЫРЕ НАПРАВЛЕНИЯ

- ЧТО ВЫ СЧИТАЕТЕ ПЕРЕДНИМ КРАЕМ НАУКИ ИЗ ТОГО, НАД ЧЕМ РАБОТАЕТ ЛАБОРАТОРИЯ? НАСКОЛЬКО ЭТО УСПЕШНО? 

- Я считаю, что мы действительно занимаемся исследованиями, которые находятся на переднем крае науки - как мировой, так и российской. Нужно разделять эти понятия... Вы уже брали интервью у академика Роберта Арнольдовича Суриса, который в свое время предсказал квантово-каскадный лазер. И эти лазеры были реализованы через двадцать лет после его предсказания в Америке, в лаборатории Федерико Капассо. Тем не менее, в России эти лазеры созданы не были. Недавно мы провели цикл работ совместно с Институтом сверхвысокочастотной полупроводниковой электроники РАН и Институтом физики микроструктур РАН, результатом чего стало создание первого в России лазера каскадного терагерцового диапазона частот. Причем мы прошли полный цикл исследований, начиная от разработки технологии, создания структур, постростовой технологии и до демонстрации образца. Это как раз то, за что Родион Резник и получил золотую медаль РАН. Наша работа явилась важной вехой, потому что вообще терагерцовые лазеры выращивают только в нескольких лабораториях в мире. Поэтому создание такой технологии в России - достаточно большой шаг. Это одно из направлений нашего исследования. Кроме того, исторически так сложилось, что мы занимались наноструктурами. Изначально это были квантовые точки, за что в свое время была получена Госпремия Алферовым и группой его коллег. А мы пошли по новому пути. Мы эти квантовые наноструктуры, квантовые точки вставляли в другие наноструктуры, которые называются нитевидные нанокристаллы. Мы считаем, что данный путь является если не более оптимальным с точки зрения качества структур, то, по крайней мере, одним из возможных путей развития. И вот, к счастью, мы недавно получили источники одиночных фотонов - это одно из важных направлений квантовой криптографии, которые позволяют шифровать передачу информации и ряд других важных свойств с рекордными характеристиками в мире. Не буду утомлять вас техническими подробностями, но поверьте мне на слово: данные структуры, выращенные в нашей лаборатории, исследуются в пяти научных центрах, которые подтверждают высокое их качество и показывают их перспективность.


Еще одно направление, которым мы сейчас начали заниматься, это создание монолитно интегрированных диодов на основе индий-галий нитрида на поверхности кремния, что приведет к созданию эффективных источников белого света. Наконец, мы работаем над созданием абсолютно новых материалов с новыми свойствами. В качестве простого примера - материал A3B5 в своем обычном виде находится с точки зрения кристаллографии в кубической фазе. А вот на основе нитевидных нанокристаллов возникает кристаллографическая структура, которая преобразуется в вюрцитную или гексагональную. Так вот, оказалось, что такие непрямозонные материалы, как германий или кремний, приобретая гексагональную структуру, становятся прямозонным и благодаря этому очень хорошо излучают свет. Нами был предложен такой подход для получения гексагонального германия на основе нитевидных нанокристаллов. Совсем недавно мы начали заниматься этой темой и с некоторым неудовольствием обнаружили, что в июле прошлого года вышла статья, которая посвящена именно этой тематике. Эта работа - получение гексагонального германия - была признана самым важным физичеким достижением в мире за 2020 год по версии авторитетного издания Physics World. Хотя наши идеи были заложены значительно раньше - полтора года назад мы первый раз предложили этот подход. Тем не менее, это доказывает, что наши исследования находятся, как мне кажется, на переднем крае науки.

ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ

- ДВА ДЕСЯТИЛЕТИЯ НАЗАД ВЫ ЗАЩИТИЛИ ДОКТОРСКУЮ ДИССЕРТАЦИЮ ПО ТЕМЕ "ЭФФЕКТЫ САМООРГАНИЗАЦИИ НА ПОВЕРХНОСТИ ПОЛУПРОВОДНИКОВ ПРИ МОЛЕКУЛЯРНО-ПУЧКОВОЙ ЭПИТАКСИИ". ПРОДОЛЖАЕТЕ ЛИ ВЫ НАУЧНЫЕ ИЗЫСКАНИЯ В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ?

- Да, продолжаю, потому что этим направлением можно заниматься еще не одно десятилетие. Ведь самоорганизация - это немалая часть нашей жизни. По сути дела все, чем мы занимаемся в лаборатории, заключает в себе эффекты самоорганизации, за исключением, пожалуй, квантово-каскадных лазеров. Создание наших наноструктур это по сути и есть эффекты самоорганизации. Они проявляются не только в физике, но и в биологии и даже в становлении человечества. Любое племя где-нибудь в Южной Америке по сути жило или до сих пор живет по законам самоорганизации. По-другому оно выжить не сможет. Поэтому эффекты самоорганизации играют решающее значение вообще во всей нашей жизни.

- В ВАШЕМ ДОСЬЕ ПЕРЕЧИСЛЕНО НЕМАЛО НАГРАД, КОТОРЫХ ВЫ УДОСТОЕНЫ, - РОССИЙСКИХ, ГЕРМАНСКИХ, ФРАНЦУЗСКИХ, ДАТСКИХ. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ТОГО, ЧТО ВЫ САМИ СЧИТАЕТЕ СВОИМ ГЛАВНЫМ ДОСТИЖЕНИЕМ, ЧТО БЫ ВЫ МОГЛИ ВЫДЕЛИТЬ?

- Сложный вопрос... Дело в том, что, если взять исторически, я мог бы вспомнить свою работу в Германии, где мне пришлось освоить совершенно новую тематику, которой я вообще никогда не занимался. Это тоже была эпитаксия, но в совершенно других системах. И поэтому процесс освоения всех новых эффектов, которые проявляются при создании нового, оказался не так прост. К тому времени я защитил докторскую диссертацию и получил стипендию Александра фон Гумбольдта. И мы в Германии настолько хорошо разобрались в этой тематике, что получили несколько патентов. По окончании этой стипендии мне предложили постоянную позицию в Германии. Знающие люди понимают, что получить такую позицию в Институте физики Общества Макса Планка - очень непростая вещь. Но опять здесь сыграл свою роль Жорес Иванович, который сказал: "Хватит, пора возвращаться обратно, у нас здесь куча своих проблем, связанных с наукой". И действительно, я принял такое решение и, несмотря ни на что, вернулся, о чем не жалею.

- ДАЖЕ, НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ ПРЕСТИЖНО И ГАРАНТИРОВАЛО ФИНАНСОВОЕ БЛАГОПОЛУЧИЕ?

- Даже, несмотря на все это... Дело в том, что, находясь в Германии на промежуточных позициях, нельзя сформировать свой круг интересов. Ты должен следовать в русле большого руководителя. А здесь же нам дается возможность выбирать направление самим. Причем даже бывают такие направления, которые не соответствуют представлениям твоего руководителя, что это важно или неважно. Так вот, отвечая на ваш вопрос, я не могу выделить какое-то одно направление моей деятельности. Я бы сказал, что это просто эпитаксия наноструктур в совершенно различных проявлениях.

- У МЕНЯ ТАКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ЧТО ВЫ ПРОСТО КУПАЕТЕСЬ В СВОЕЙ ПРОФЕССИИ И ВАМ ОЧЕНЬ КОМФОРТНО В НЕЙ ЖИТЬ. НЕ ТАК ЛИ?

- Думаю, что это так и есть. И если бы не было дополнительных факторов, которые, как всегда, на нашу жизнь влияют, наше психологическое состояние было бы еще лучше. Но жизнь такова, что приходится часто бороться с внешними проявлениями, что отвлекает. А в принципе моя жизнь, к счастью, была построена так, что я занимался всегда тем, что мне очень нравилось, передавал свои знания молодым поколениям. У меня в моей педагогической деятельности есть четыре аспиранта и два докторанта.

- ЗНАЧИТ, ВЫ ПРОФЕССОР ПО ВСЕМ СТАТЬЯМ?

- Надеюсь... Я в университете преподавал в свое время, но когда у нас появились новые установки, мы с Жоресом Ивановичем договорились, что такой маленький коллектив не может быть без постоянного руководства. И я полностью сосредоточился на проектах нашей лаборатории.

УСТАНОВКА НА ПЕРСПЕКТИВУ

- КАКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ РАЗВИТИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ ОТКРЫВАЮТ УСТАНОВКИ, О КОТОРЫХ ВЫ УПОМЯНУЛИ?

- У нас в лаборатории - три установки. Но я расскажу о последней, структура которой родилась в один день. Однажды меня вызвал Жорес Иванович и сказал: "А почему бы нам не сделать установку, которая будет заниматься выращиванием новых материалов?" На основе личного опыта в росте кремниевых наноструктур и струткур А3В5 у меня родилась идея совместить установку А3В5 с кремнием. Так была создана уникальная установка, которая включает в себя восемь источников, два из которых - кремний и германий. Мы разработали всю структуру такой машины и решили выяснить у фирмы Рибер, возможно ли воплощение нашей идеи? Оказалось, что в принципе такое совмещение реально. И тем самым появилась возможность воплотить эту идею в жизнь. Это был 2013 год. Путин на просьбу Алферова ответил согласием и собственным распоряжением выделил на финансирование установки значительную сумму. Однако в 2014 году рубль в два раза упал, поэтому потребовалось дополнительное финансирование. И Медведев своим распоряжением добавил еще. Таким образом, установка была создана. И вот сейчас, наконец-то, создание абсолютно новых материалов стало возможным с использованием именно такой установки. Она позволяет много чего делать и реализовывать все новые и новые материалы. Поэтому такой симбиоз быстрого понимания того, что будет востребовано в ближайшее время, и работа с таким уникальным человеком, как Жорес Иванович, позволяет двигаться вперед, несмотря на то, что он, к сожалению, от нас ушел. Мне кажется, эта установка - памятник ему.

РАДОСТИ И ТРЕВОГИ

- НА КАКОМ УРОВНЕ, ПО ВАШЕМУ ОЩУЩЕНИЮ, НАХОДИТСЯ НАУЧНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ УНИВЕРСИТЕТА ПОСЛЕ УХОДА АЛФЕРОВА?

- По уровню научных разработок Академический университет, благодаря, в том числе, парку своего оборудования, находится на 11-м месте в целом по всей России - а это тысячи научных организаций. Мне кажется, если мы сохраним заложенные Алферовым стиль, свободу и дух Академического университета, то все у нас будет хорошо. И не только наличие новых установок расширяет наши возможности. У нас появляются новые и новые молодые лидеры. Яркий пример такого лидера - Иван Мухин, который собирает вокруг себя талантливую молодую команду и уже сейчас, несмотря на то, что его лаборатория в собственном виде появилась не так давно, он дает великолепные результаты на мировом уровне. Кстати, многие работы мы делаем совместно. Здесь воспитываются студенты, которые, проходя полный курс "молодого бойца", становятся потом перспективными учеными. А вот что тревожит, так это процесс когда маленькие организации оказываются под угрозой потери самостоятельности, поскольку набирает обороты тенденция укрупнения структур. Мне кажется, что такое укрупнение, если уж оно так необходимо, должно сопровождаться обязательным сохранением юридического лица организаций, которые вливаются в больший коллектив, чтобы у них была возможность определения своей судьбы и сохранения своего лица.

- ЧТО БЫ ВЫ ПОЖЕЛАЛИ САМОМУ СЕБЕ В ПРОФЕССИИ, В ЖИЗНИ, В ВАШИХ ИСКАНИЯХ?

- Я пожелал бы себе больше хороших учеников, которые выдавали бы все больше идей, которым бы я мог передавать свои знания и которые бы пошли дальше, чем я.

По традиции герои нашей рубрики рассказывают в финале какую-то историю из своей профессиональной жизни. Вот что приберег для финала Георгий Цырлин.

                                КАК Я НЕ СТАЛ ФИЛОСОФОМ

На первых курсах в ЛЭТИ мое увлечение физикой вдруг стало уходить на второй план. Вы понимаете, юность, романтика, студенчество, окружение... Чувство свободы не всегда положительно влияет на молодой организм. Поэтому должен сказать, что в начале бурной студенческой жизни у меня возникло увлечение философией, о чем я, кстати, до сих пор не жалею. 
Все эти страсти, захватившие меня, совпали с 50-летием моей мамы. На ее юбилей в нашем доме собралось много гостей, среди которых были Жорес Иванович и Тамара Георгиевна. В разгар застолья кто-то предложил протестировать втемную коньяки. Было их три сорта: армянский, грузинский и азербайджанский. В дегустации участвовали все гости, которым позволял возраст. Так вот, единственным человеком, кто безошибочно угадал все сорта, был Жорес Иванович. Это произвело на всех большое впечатление.


Через некоторое время на том же семейном торжестве я в личном общении с Жоресом Ивановичем позволил себе высказать мысль, что на данный момент развития меня больше интересуют философские вопросы, чем физические. На что Жорес Иванович сказал: "Ну, жить тебе, только ты подумай над своими словами - это скоро пройдет. А физика останется навсегда". И, знаете, я и сейчас помню тот его взгляд, который невозможно интерпретировать по-другому, как убеждение. 


Философские вопросы сопровождают меня всю жизнь. Может, это и позволило сформировать, таким образом, мой характер, и я иногда высказываю суждения, которые отличаются от общепринятых. Тем не менее, именно после того разговора с Алферовым физика раз и навсегда заняла основное место в моей жизни. И после окончания ЛЭТИ я был вторым человеком в группе, который защитил кандидатскую диссертацию. 


Ну а первым был, кстати, тот мой одноклассник по испанской школе, с которым мы в 1981 году поступили в ЛЭТИ. Зовут его Виктор Достов. Некоторое время он был физиком-теоретиком, но достаточно скоро после того, как у него остыл интерес к физике, он увлекся процессами, которые весьма серьезно влияют на нашу жизнедеятельность. Именно он ввел в нашей стране понятие "электронные деньги". Сейчас он является председателем совета Ассоциации участников рынка электронных денег и денежных переводов. В Интернете вы можете найти его фамилию в списке Форбс и узнать, что он, помимо всего прочего, увлекается фотографией, йогой и теннисом.

Беседовал Олег Сердобольский
Фото Юрия Белинского--0--