Поиск

RSS-материалГлавная новость

16.08.2017
 
 
Ж. И. Алферов Наука, мир, социализм
Ж. И. Алферов

Наука, мир, социализм

 

 

В советское время на главном здании Физико-технического института им. Иоффе АН СССР (вдоль ул. Курчатова) горел по вечерам выложенный электрическими лампочками лозунг «Наука, мир, социализм». Сейчас, естественно, этого лозунга уже нет. Нет и социализма. Огромные изменения произошли с наукой, огромные изменения произошли в мире. Прежде всего, в соответствии с этим заголовком мы будем говорить о том, что случилось с наукой, миром и социализмом.

Я часто цитирую американского экономиста, представителя чикагской школы экономики, профессора Чикагского университета Джеймса Хекмана. По моему приглашению он бывал несколько раз в Санкт-Петербурге. Мы вместе с ним получали Нобелевскую премию в 2000 г. - я по физике, а он по экономике. На церемонии вручения Нобелевских премий есть традиция: британская компания BBC собирает лауреатов на «круглый стол», на котором они отвечают на вопросы в различных областях. Когда BBC проводила круглый стол с нами, в 2000 г., то на один из вопросов Дж. Хекман ответил следующим образом: «Научно-технический прогресс второй половины XX в. полностью определялся соревнованием СССР и США, и очень жаль, что это соревнование закончилось». Я думаю, что Дж. Хекман был абсолютно прав: вторая половина XX в. - это время соревнования между США и Советским Союзом, в том числе и активное соревнование в области науки и новых технологий. Конечно, в нашей стране это соревнование имело очень значительный военный «флюс» для развития нашего военно-промышленного комплекса; определенный военный флюс был и в Соединенных Штатах.

Начало этого соревнования относится к 1945 г. Кончилась Вторая мировая война, Советский Союз был главным победителем немецкого фашизма. СССР вышел из долгого периода изоляции в международных отношениях, которому он был подвергнут ведущими капиталистическими странами. Не будем забывать, что США установили с нами дипломатические отношения только в 1933 г. - через 16 лет после Октябрьской революции, во время президента Франклина Рузвельта. В июле 1945 г. американцы испытали первую атомную бомбу в Аламогордо. А 6 августа они сбросили атомную бомбу на Хиросиму, 9 августа - на Нагасаки. И когда была сброшена атомная бомба на Хиросиму, руководитель нашей страны, И. В. Сталин, понял, что завоеванная огромными жертвами, принесенные нами в ВОВ, позиция ведущей страны может быть быстро нами утеряна, потому что США стали монополистом и обладателем самого мощного в истории человечества оружия - атомной бомбы. Уже 20 августа 1945 г. специальным постановлением Государственного комитета обороны (в 1945 г. всей полнотой власти в нашей стране обладал ГКО) был создан спецкомитет во главе с Л. П. Берией, который получил огромные по тем временам полномочия для создания и развития атомного оружия в нашей стране. Тогда же было создано Первое главное управление. В спецкомитет вошли Берия, Маленков, Вознесенский (председатель Госплана), Первухин, Ванников, Курчатов, Капица.

Б. Л. Ванников был наркомом боеприпасов во время войны, а до войны был наркомом вооружения. Незадолго до начала войны он был арестован, затем реабилитирован, и всю войну он был народным комиссаром боеприпасов. Мой отец, который все годы войны был директором завода пороховой целлюлозы (хотя этот завод входил в наркомат целлюлозно-бумажной промышленности, он выполнял задания по производству целлюлозы для пороха, и фактически им руководил наркомат боеприпасов), встречался с Ванниковым в военные годы и рассказывал о нем очень хорошо. Ванников был не только членом спецкомитета и заместителем Берии, он был назначен начальником Первого главного управления, которое позже стало министерством среднего машиностроения, в реформенные годы - министерством атомной энергии, а сегодня это Росатом.

Первое главное управление и спецкомитет получили огромные полномочия, в частности, они не отчитывались ни о своих штатах, ни о своем финансировании ни перед какими контрольными органами, за исключением руководства страны. Спецкомитет и возглавил наши работы по атомной бомбе. Я думаю, в целом, американский «Манхэттенский проект» по созданию атомного оружия в США и советский атомный проект - пример исключительной преданности научным и гражданским идеалам научных работников США и Советского Союза. Он является также исключительным примером высочайшего профессионализма. Создание атомного оружия в рамках Манхэттенского проекта в США и в атомного проекта в нашей стране одновременно рождало новые технологии, фантастические по тем временам. Одним из примеров таких фантастических технологий является центробежный метод разделения изотопов для получения урана-235. Но, что очень существенно, в 1946 г. был принят ряд постановлений правительства по развитию науки, научных исследований, высшего образования, и они касались не только атомной области, не только создания атомного оружия. Политическое руководство страны проявило достаточное понимание необходимости развития современных науки и технологии, в которых нуждалась страна и нуждалось все человечество. К таким точкам, которые нужно развивать в первую очередь, относилась радиолокация, ракетная техника, вычислительная техника. И нужно сказать, что поставленные тогда задачи и привлеченные к этому выдающиеся ученые и определили в значительной степени научный и технологический прогресс Советского Союза на долгие годы.

У нас часто, особенно в нашей нынешней современной политике и пропаганде любят говорить о том, что в СССР развивались только военные технологии, что советская страна отставала от запада во всех современных технологических работах. Это не так. Это даже не далеко не так, а совершенно не так. Известная «десятка» промышленных министерств, которые можно было бы отнести к военно-промышленному комплексу, - это министерство среднего машиностроение (атомная энергия), министерство общего машиностроения (ракетная и космическая область), министерство авиационной промышленности, министерство судостроения, министерства радиопромышленности, министерство электронной промышленности, министерство автоматизации и приборостроения, министерство оборонной промышленности и т. д. В каждом их этих 10 министерств было главное научно-техническое управление, и они представляли собой организации, которые были центром успешного научно-технологического развития страны. Не будем забывать о том, что 60% высокотехнологичной гражданской продукции, а это значит телевизоры, радиоприемники, холодильники и многое другое производилось в этой десятке министерств.

Также необходимо помнить о том, что именно Советский Союз был родоначальником реактивной гражданской пассажирской авиации. Первый реактивный пассажирский самолет - это наш ТУ-104. Созданная нами авиационная промышленность, гражданская авиационная промышленность, успешно конкурировала с мировой. А в общем-то в мире было всего две страны, которые производили реактивные пассажирские самолеты, - это США (компания Boeing) и Советский Союз с самолетами Ильюшина, Туполева, Яковлева. Конструкторские бюро Ильюшина, Туполева, Яковлева были основой для наших военных самолетов, но именно они создавали лучшие в мире гражданские пассажирские самолеты. ИЛ-86 был самым безопасным самолетом за всю историю реактивной пассажирской авиации. С ним был всего один инцидент без каких-либо жертв в начале 2000-х гг., а так на протяжении почти 20 лет с Ильюшиным-86 не было ни одного аварийного случая. Он перевез многие сотни тысяч, если не миллионы, пассажиров, без каких-либо аварий.

Я был всю жизнь больше всего связан с нашей электронной промышленностью. Электронная промышленность Советского Союза - это целая империя: 3000 производственных предприятий, 400 КБ и исследовательских институтов. Они находились во всех 15 союзных республиках. Однако, после известных реформ электронная промышленность сохранилась только в Беларуси и России. В России осталось примерно 20-25% того, что было когда-то. В Беларуси сохранились все основные предприятия, но при этом Беларусь не имела и не имеет достаточно средств для того, чтобы инвестировать и выводить свою электронную промышленность на современный уровень.

Я помню, как в 1985 г. министр электронной промышленности Советского Союза В. Г. Калашников подошел ко мне, - мы с ним были хорошо знакомы, поскольку наши работы были тесно связаны с нашей электронной промышленностью, - и сказал: «Жорес Иванович, вы знаете, я сегодня проснулся в холодном поту». «А что случилось?» - спросил я. «Вы понимаете, мне приснилось, что «Планара» нет. А если нет «Планара», то нет электронной промышленности нашей страны». «Планар» - это компания в Минске, созданная в 1968 г. при активном участии талантливейшего инженера-механика Евгения Онегина (в их семье старшего сына всегда называли Евгений). «Планар» имел целый ряд связанных с ним предприятий и в России, и в Прибалтике, но центр находился в Минске. Целью этой компании было создание технологического фотолитографического оборудования, поэтому на глубине 8-10 метров под землей были сделаны чистые комнаты по последнему слову техники, т. о. они были развязаны от метро, от любых возмущений. Одним из устройств, производимых компанией, был «степпер», который переносил картинку сложнейшей кремниевой интегральной схемы собственно на кремний. Такие устройства были очень массивными, в качестве станин таких приборов использовался гранит, привезенный из Карелии. Степперы производились у нас, в Голландии и в США. Сегодня они производятся в США, Голландии, Японии и России. Но если тогда, в 1980-е гг., основной топологический размер микроэлектроники составлял 0,8-1 мкм., и он был одинаков и в США, и в Японии, и в Советском Союзе, то сегодня уровень «Планара» не соответствует высшему мировому стандарту. И это было неизбежно с учетом всех тех событий, которые произошли у нас в стране.

В результате варварской чубайсовской приватизации мы утратили высокотехнологичные отрасли промышленности. Утратив высокотехнологичные отрасли промышленности, мы утратили востребованность наших научных результатов. Если говорить о естественных науках, - физике, химии, биологии - то в конечном счете научные результаты, даже фундаментальные, даже в каком-то отношении абстрактные, в конечном счете востребованы экономикой и высокотехнологичными отраслями экономики.

Это, конечно, было огромным ударом и для страны, и для науки. Что было сделано с наукой почти сразу же? Первым министром науки и технологии в правительстве Гайдара был Б. Г. Салтыков. В советское время он был секретарем парткома Центрального экономико-математического института АН СССР. Сам Гайдар был сотрудником журнала «Коммунист», а Салтыков был секретарем парткома коммунистической партийной организации ЦЭМИ - оба такие правоверные коммунисты. И вот один из них, будучи в общем безграмотным в экономике человеком, вооруженным теорией Смита заявил, что рынок решает все, а первым лозунгом Салтыкова на должности министра науки и технологии были слова о том, что наука у нас является избыточной и что нужно сократить число научных кадров, которые России достались от Советского Союза. Первые потери понесла наша отраслевая наука, наука, которая принадлежала различным промышленным министерствам, - она практически была утрачена. Академию наук нам удалось сохранить. В последние дни существования Советского Союза, 21 ноября 1991, нам удалось подписать у Б. Н. Ельцина года указ о создании Российской Академии Наук. В это время происходили следующие события: Борис Николаевич Ельцин привез в Москву в качестве своего последователя и будущего президента Российской Академии Наук Юрия Сергеевича Осипова, который в это время был директором небольшого математического института в Уральском отделении. Идея была в создании Российской Академии Наук параллельно с Академией Наук СССР. Я помню, как в феврале 1990 года, находясь в научной командировке в Соединенных Штатах Америки, я неожиданно получил телефонный звонок. В это время я был в лаборатории моего старого друга, профессора Иллинойского университета Ника Холоньяка, где мы вместе занимались исследованием наших гетероструктур. Как раз в моей просьбе (я там был уже вторую неделю) были изготовлены несколько интересных гетероструктур, и мы вместе их изучали. В это время раздался телефонный звонок, и мне сообщили, что пришла телеграмма из посольства о моем немедленном возвращении в СССР для участия в работе пленума Центрального комитета КПСС. Я сказал, что я не являюсь членом ЦК КПСС, но мне ответили, что на это заседание меня пригласил М. С. Горбачев, и я обязан лететь в СССР. На следующий день нужно было вылетать. Был буквально молочный туман, опустившийся на Урбану-Шампень, городок, где находился Иллинойский университет, и у меня появилась надежда, что мы продолжим наши исследования и не нужно будет лететь, потому что самолеты не садились. Но ко мне подошел сотрудник аэропорта и сказал, что самолеты действительно не садятся, но они получили «звонок», и из Урбаны в Нью-Йорк вылетит самолет, в котором мне приготовлено место.

Так я оказался в Нью-Йорке, а потом оказался и в Москве. Я помню, что это было 4 февраля 1990 г. Я уже был в то время членом президиума Академии наук, меня встречала машина, мне был приготовлен номер в гостинице «Москва». Я спросил у шофера: «А почему Москва такая пустая?» Он мне сказал: «Вы знаете, Жорес Иванович, вчера были сплошные митинги, выступления Ельцина, и народ так устал наверное за вчерашнюю субботу, что сегодня все спят и отдыхают». На следующий день начался пленум и я понял, почему Михаил Сергеевич меня позвал: на пленуме обсуждался вопрос и о создании Российской коммунистической партии параллельно с коммунистической партией СССР, и о создании Российской академии наук. Я не касался партийных вопросов, но по поводу Российской академии наук я, конечно, не выдержал и подошел к микрофону. Я сказал примерно такие слова: «Академия наук СССР расположена полностью на территории РСФСР, все научные организации, кроме одной, у нас находятся на территории РСФСР. Всего одна организация, Крымская астрофизическая обсерватория, находится в Крыму, на Украине только потому, что Крым в свое время был отдан Россией Украине, поэтому создание Российской академии наук при наличии Академии наук СССР является совершенно бессмысленным. Не может быть 2 основные научные организации на одной и той же территории. Академия наук СССР в сущности и является Российской академией наук, одновременно функционируя как координирующий орган всех академий союзных республик».

Нужно сказать, что одним из лозунгов создания Российской академии наук в то время был такой: почему все республики имеют академию, а РСФСР обделена и не имеет своей академии наук? Я постарался объяснить, что в сущности РСФСР и Российская Федерация не является обделенной: у нас функционирует ведущая научная организация - Академия наук СССР Но события развивались по-другому. Российскую академию пытались создать. Специально набирали выборщиков для избрания членов Российской академии. Мы понимали, что это может нанести огромный удар по развитию науки в стране, и мы считали крайне необходимым сохранить нашу Академию наук, поэтому мы предложили Борису Николаевич Ельцину создать Российскую академию наук на основе Академии наук СССР. И он пошел на это. 21 ноября, еще при существовании Советского Союза мы подписали у Ельцина указ о создании Российской академии наук на основе АН СССР.

Но при этом мы вынуждены были учесть движение по созданию Российской академии наук, и мы в декабре 1991 г. провели самые с моей точки зрения плохие выборы в Академию наук, потому что в этих выборах участвовали не только академики, но и так называемые выборщики, т.е. профессора, которых по тем или иным причинам различные регионы рекомендовали в качестве участников собрания с тем, чтобы избрать новых членов академии. Никогда раньше у нас не было таких правил при выборах. Появилось правило о том, что если человека, выдвинутого в академики, не выбирали, то он автоматически становится членом-корреспондентом. Таким образом, членом нашей академии стал г. Хасбулатов, который был председателем Верховного совета РСФСР. Его конечно не выбрали в академики, но он таким образом стал членом-корреспондентом. Но Академию наук мы сохранили.

Я помню, как буквально сразу после того, как мы договорились об этом, но, кажется, еще не подписали указ у Ельцина, Марчука, Велихова, Макарова (нашего главного ученого секретаря), Осипяна (вице-президента академии наук) и меня — в то время уже вице-президента АН СССР — позвал Михаил Сергеевич Горбачев. Он был очень встревожен и, обращаясь ко мне, сказал: «Неужели и вы, Жорес Иванович, за то, чтобы вместо Академии наук СССР создать Российскую академию?» На что я ему ответил: «СССР погибает. За гибель Советского Союза мы не несем ответственности, но мы несем ответственность за нашу науку, и мы не можем допустить гибели Академии». Мы сохранили тогда Академию наук и мы сохранили науку в России, поэтому когда была разгромлена наука в промышленности, наука в Российской академии сохранилась.

В 1990-е гг., до создания Российской академии, Академия наук СССР представляла собой мощнейшую научную организацию, в которой работало около 130-140 000 человек, но там было 250 академиков и примерно 450 членов-корреспондентов. То есть вся Академия наук по количеству членов академии была около 700 человек. К 2013 году, когда Академия наук находилась на пороге своего разгрома, наша Академия насчитывала 510 академиков и 750 членов-корреспондентов. Страна стала вдвое меньше, а членов академии стало вдвое больше.

Я был избран в Академию наук СССР в 1972 г. В середине 1980-х гг. я был заместителем председателя секции физико-технических и математических наук, возглавлял которую академик Велихов. Это была примерно половина Академии наук и по числу членов, и по числу институтов. Она включала практически все основные физические, технические и математические институты. В это время я в общем знал, за что, за какие научные заслуги был избран в Академию наук тот или иной действительный член или член-корреспондент. Сегодня я понятия не имею, за что многие стали членами Академии.

Еще до так называемой реформы Академии наук огромный удар по Академии был нанесен решением Дмитрия Анатольевича Медведева о слиянии Российской академии наук, Российской академии медицинских наук и Российской академии сельскохозяйственных наук. Он аргументировал это тем, что в цивилизованных странах не принято иметь несколько научных академий. Надо сказать, он ошибался. Например, в Соединенных Штатах Америки есть Национальная академия наук, но есть и Национальная инженерная академия. Я являюсь иностранным членом обеих Академий, поэтому я хорошо это знаю. И кроме того, есть Институт здоровья, который собственно является академией медицинских наук Соединенных Штатов. Недавно и формально на базе Института здоровья создали Национальную академию медицинских наук США.

Мы выбирали ведущих ученых — и медиков, и докторов сельскохозяйственных наук — в члены нашей Академии. При слиянии академий, — при том, что сам процесс слияния полностью нарушил нормальную работу, - мы увеличили количество членов с 1300 до 2000 человек. Таким образом, с точки зрения влияния членов академии на развитие науки, это организация является неуправляемой.

И наконец произошло то, что назвали реформой Академии и то, что на самом деле явилось уничтожением Академии наук, созданной Петром I. Я узнал об этом в июне 2013 г. находясь в Берлине. Мне позвонил Андрей Александрович Фурсенко, человек, которого я очень давно знаю. Андрей Александрович Фурсенко был сотрудником отдела математической физики у нас в Физико-техническом институте. Это был очень активный молодой человек, очень рано вступивший в ряды КПСС, очень рано ставший членом парткома в институте. Позже он защитил докторскую диссертацию. Я заметил этого активного молодого человека и решил, что он будет хорошим помощником и предложил ему должность моего заместителя, когда был директором Физико-технического института. Вторым молодым заместителем, которого я также позвал на такую должность, был Юрий Валентинович Ковальчук, ныне известный миллиардер, банкир, а в то время довольно энергичный и талантливый молодой ученый, который занимался лазерной диагностикой плазмы, но уже зная большое значение физики гетероструктур и тех работ, которые вел ваш покорный слуга, он очень активно подключился к исследованиям гетероструктур различными лазерными методами.

Эти два молодых человека были очень активными моими помощниками. Я помню, что А. А. Фурсенко в том числе было поручено взаимодействие с комитетом по науке и технике, работа с министерством образования, поэтому он часто выезжал в командировки в Москву. И всегда - я даже этому несколько удивлялся - первым делом шел в ЦК партии в отдел науки, чтобы получить указания, какие работы в первую очередь выполнять. Но в целом я этой парой был доволен, хотя понимал, что Юрием Валентиновичем, например, двигал самый настоящий карьеризм. Но при этом я считал, - и правильно считал - что его увлечение собственной карьерой пойдет на пользу науке и нашему институту.

Юрий Валентинович очень хотел создать и возглавить на базе нашего института центр прикладных исследований, который бы включил в себя все лаборатории, имеющие важные прикладные результаты. Я всегда в этом отношении руководствовался формулой моего хорошего старого товарища, Джорджа Портера. Многие годы он был президентом Лондонского королевского общества, это замечательный физикохимик, получивший нобелевскую премию в 1967 г. за исследования быстрых химических реакций. Джордж Портер как-то сказал, что вся наука является прикладной, разница заключается только в том, что отдельные приложения возникают довольно быстро, а другие - через столетия. Это блестящая формула. Если вникнуть в нее достаточно глубоко, она показывает, что все развитие нашей цивилизации в конечном счете определяется развитием науки, и бессмысленно разделять фундаментальную и прикладную науку.

Я сказал тогда: «Юра, мой дорогой, моя лаборатория сегодня имеет массу прикладных результатов, которые мы передаем в промышленность. Полупроводниковые гетероструктуры вместе с кремниевыми чипами стали основой развития современной электроники». Именно за это, между прочим, много лет спустя, в 2000 г., была присуждена Нобелевская премия за базовые работы по развитию современных информационных технологий: Джеку Килби за его вклад в создание интегральных схем, а Алферову и Крёмеру за развитие полупроводниковых гетероструктур.

«Но мы передадим эти исследования и мы займемся дальше фундаментальными исследованиями», - что и произошло: на следующем этапе мы проводили исследование так называемых квантовых точек. «Поэтому бессмысленно делить институт на прикладной и фундаментальный. Наш институт был, есть и будет Физико-техническим институтом, и никогда мы не будем делить его на прикладной и фундаментальный».

Я рассказал эту историю для того, чтобы мы понимали, что прикладная и фундаментальная наука в академическом секторе, в промышленных министерствах связаны с дальнейшим развитием. Обычно это касается получения прикладных результатов, доведенных до определенного уровня демонстрацией, и их дальнейшего развития для промышленного производства. А в целом в физике, химии, биологии делить науку на прикладную и фундаментальную бессмысленно. Из фундаментальных исследований рождаются новые приложения, их действительно нужно развивать, нужно демонстрировать, какие применения они находят. Это нормальный путь развития науки. Мы в нашей стране прежде всего нанесли смертельный удар одновременно и по экономике, и по науке, ликвидировав высокотехнологичный сектор. Мы сохранили научный потенциал только в РАН. Ликвидация академии наук, превращение ее в клуб ученых - это на самом деле удар по научно-технологическому потенциалу страны, потому что практически единственная возможность дальнейшего развития России заключается в возрождении высокотехнологичного сектора, которое не может происходить без активной работы российской науки, без создания новых технологий для производства, которые соответствуют нынешнему XXI в. 27 июня 2013 г. мне в Берлин позвонил А. А. Фурсенко и сказал примерно такие слова: «Жорес Иванович, нами подготовлен новый закон об Академии наук, в нем мы учли все ваши предложения, - нужно сказать, что я неоднократно встречался с Фурсенко и излагал ему свою позицию и свои представлений о том, как развивать науку в нашей стране, - и мы очень просим вас поддержать этот закон в Государственной думе». Я сказал, что сейчас я не смогу этого сделать, поскольку я нахожусь в Берлине, а по возвращению мне нужно будет делать операцию по установке кардиостимулятора, но если учли все мои предложения, то я, конечно, поддержу этот законопроект.

Когда я вернулся в Россию и прочитал этот закон, который уже был внесен правительством в Государственную думу, я увидел, что это уничтожение академии наук. Я сразу же выступил против. Мне позвонил Андрей Александрович и сказал: «Как же так? Вы обещали подержать закон, а выступили против». Я сказал: «Извини, мой дорогой Андрей Александрович, ты мне сказал, что учтены все мои предложения - ничего подобного. Этот закон я не могу поддержать». Дальше, с моей точки зрения, произошло ужасное: было создано так называемое Федеральное агентство научных организаций, в которое передали все организации Российской академии наук, Российской академии медицинских наук и Российской академии сельскохозяйственных наук, поскольку их уже объединили. Это что-то в районе 1000 организаций. ФАНО - это организация, которая, как и ее руководитель г. Котюков, не имеет никаких нормальных представлений о том, что такое наука и как нужно развивать научные исследования. При этом они исходят из того, что (даже премьер-министр как-то об этом сказал) таким образом они освободили ученых от заботы об имуществе, которое находилось в их оперативном управлении, и ученые теперь могут заниматься только своими научными исследованиями. Суть дела заключается в том, сегодня необходимо реализовывать крупномасштабные научные исследования - ведь мы за эти последние 20-25 лет отстали от мировой науки прежде всего в таких бурно развивающихся областях как биология и медицина, физика твердого тела, физика полупроводников, электроника.

Недавно я прочитал интервью господина Фурсенко в газете «Известия», где он говорит о том, что в Советском Союзе наука никогда не была развита широко, она была развита только в областях, связанных с военными применениями, а в других - таких как биология, медицина, микроэлектроника, - мы далеко отставали. Как можно говорить, что мы далеко отставали, скажем, в микроэлектронике, если в 2000 г. Нобелевская премия в этой области была присуждена американским ученым и российскому ученому за работы, выполненные в 60-е в начале 70-х гг. в СССР. Наша биология конечно пострадала после известной лысенковской сессии 1948 г., но в целом после этого она вышла на хороший международный уровень. И на самом деле мы понесли самый большой урон именно в эти 20-25 последних лет. Главная проблема российской науки сегодня - это невостребованность ее результатов экономикой и обществом по причинам, о которых я уже говорил до этого. Поэтому для того чтобы одновременно решать задачи развития новых технологий для экономики России, нужно не просто говорить о перспективных направлениях и критических технологиях, нужно, чтобы люди понимали, каким образом решать задачи, связанные с успешным преодолением отставания в этих областях. Для этого необходимо предлагать проекты, решение которых может вывести нашу науку и технологии на современный уровень. Для этого нужно много знать, предложить такие проекты могут только высококвалифицированные специалисты, скажем, ваш покорный слуга может предложить это своей области, но я не могу сделать аналогичное предложение в других областях.

Одновременно необходимо менять систему образования, что мы делаем в нашем Академическом университете, что нам очень трудно делать, но мы делаем это, также как когда-то именно по инициативе наших ученых, - Иоффе, Курчатова, Арцимовича, Ландау, Капицы - создавались физико-механический факультет в Политехническом институте, физико-технический факультет МГУ, Физико-технический институт. Это то же самое, что я делал, создавая базовую кафедру оптоэлектроники в ЛЭТИ для развития образования, сочетающего самое высокое физико-математическое образование с новыми технологиями. То, что мы делаем сейчас в нашем Академическом университете, это сочетание высочайшего физико-математического образования с образованием в области информационных технологий, нанотехнологий, медициной и биологией. Это трудно, это сложно, но это необходимо делать. И нужно понимать, что то, что они называют реформами науки, на самом деле лишь пустое дело, уничтожающее науку, но не приносящее реальной пользы. Я очень часто езжу в Беларусь не только потому, что я там родился, у меня там много друзей, меня там всегда хорошо принимают и ждут, но и потому что мы много лет активно сотрудничаем с белорусскими физиками в области полупроводниковых лазеров, в других направлениях современной науки. В Белоруссии была сохранена промышленность, поэтому там научно-технологический результаты Академии наук востребованы белорусской экономикой. В наших республиках всегда находились люди, которые хотели бы повторить то, что было сделано в РСФСР или в СССР, в масштабе союзном, и там нашлись люди, которые стали предлагать реформы Академии наук Беларуси. В этом отношении я высоко ценю решение, которое принял президент Беларуси Александр Григорьевич Лукашенко, который, собрав всех членов Академии наук, профессоров университетов, сказал такие слова: «Белорусская академия наук - это ядро белорусской науки, и нам нужна не реформа, а развитие Белорусской академии наук. Давайте примем программу развития национальной Академии наук Беларуси». Что и было сделано, и я думаю, белорусы подали нам хороший пример нашей Академии наук. Конечно, белорусам это делать очень непросто, но они это делают.

Сегодня, когда на нашу страну обрушились новые санкции США, возрождение и развитие высокотехнологичной экономики крайне необходимо. СССР успешно выдерживал еще более жесткие санкции прежде всего потому, что рассчитывал на собственные силы и создал их. И у нас нет другого пути.

Фото Юрия Белинского

 
 
16.08.2017
 
 
Ж. И. Алферов Грустные заметки
Ж. И. Алферов

Грустные заметки

 

 

I

 

Развитие человечества и развитие цивилизации в значительной степени определяется развитием науки: не зря когда-то говорили «каменный век», «бронзовый век». Широко известно высказывание саудовского Министра образования и науки, которое процитировал Нобелевский лауреат Стивен Чу: «Каменный век закончился конечно не потому, что наступил дефицит камня». Так что практически развитие человечества — это развитие науки и создание в результате научных исследований новых технологий и новых разработок. В более поздние времена, в наше время, скажем, мы говорили «век пара», потом «век электричества», про 20 век стали говорить «век атомной энергии», хотя это уже не полностью справедливо. В своей речи на открытии Государственной Думы в 2007 году я цитировал разговор премьер-министра Великобритании сэра Гладстона с Майклом Фарадеем. Фарадей рассказывал об исследованиях, которые проводились у него в лаборатории, — об открытии электричества. Премьер-министр Великобритании Мистер Гладстон спросил: «Мистер Фарадей, а что мы будем делать с вашими открытиями, с вашим электричеством?» На что Фарадей ему ответил: «Вы будете получать налоги». Фарадей и в этом отношении оказался провидцем, потому что за использование электричества — одного из самых гениальных открытий человечества за последние столетия — все правительства получают огромные средства.

Наука развивается на основе проводимых исследований и интереса, который всегда существовал у человечества к окружающей природе. В нашей стране развитие науки было всегда тесно связано и определялось первым лицом в государстве. Российской науке почти 300 лет и почти 300 лет Российской академии наук, и почти все эти годы развитие науки в стране определялось первым лицом. Пётр I создал Академию наук, были приглашены ученые из-за рубежа, которые стали великими русскими учеными: Эйлер, братья Бернулли, Миллер, а потом спустя какое-то время появились русские ученые, начиная с Ломоносова. И Академия наук была все эти 300 лет центром научных исследований в нашей стране. Практически до 1917 года президент Академии наук назначался его величеством, первым лицом государства: скажем, Екатерина II назначала президентами Академии наук молодых людей, которые ей нравились. Последним назначенным императором президентом Академии наук был Великий Князь Константин Романов, прекрасный поэт, неплохо относившийся к Академии наук. Первый избранный президент Академии наук — Александр Петрович Карпинский, занявший эту должность после февральской революции, в мае 1917 г. Академия наук изменила свое название: при создании она называлась Академией наук и художеств, потом она стала Императорской академией наук и художеств, когда была создана отдельная Академия художеств, наша Академия стала Санкт-Петербургской императорской академией наук, после февральской революции 1917 года она стала Российской академией наук, в 1925 году — Академией наук СССР, а в 1991 году она вновь стала Российской академией наук. С 1904 по 1929 год, четверть века, непременным секретарем Российской академии наук (позже эта позиция стала называться главный ученый секретарь Академии наук) был Сергей Федорович Ольденбург, один из замечательных востоковедов, человек необычайно широкого ума, бывший между прочим членом ЦК кадетской партии. В период Временного правительства он был назначен министром просвещения и оставался непременным секретарем Академии наук. Он остался главным ученым секретарем и когда Академия стала Академией Наук СССР. Политбюро специальным решением подтвердило это, потому что исходило наше руководство из принципов, что дело даже не в политических взглядах Сергея Фёдоровича Ольденбурга, а в его высочайшем профессионализме и преданности науке. В 1925 году, на 200-летие нашей Академии Наук Сергей Федорович Ольденбург сделал потрясающий доклад, я его часто цитировал. Между прочим, в этом докладе он говорил, что после революции начались нападки на Академию наук, ее объявили наследницей тоталитарного царского режима, и Сергей Фёдорович обратился к академику Лазареву, которому посоветовал: «Постарайтесь встретиться с Красиным, а Красин, наверное, сможет повидаться с Лениным с тем, чтобы прекратить эти нападки: любая власть себя только скомпрометирует, ежели она ликвидирует или обрушится на Академию наук. Ленин умный человек, и он не допустит нападок на Академию, он понимает значение науки». В 1921 году Владимир Ильич Ленин принял вице-президента нашей Академии наук выдающегося математика Стеклова, Сергея Фёдоровича Ольденбурга и президента Медицинской академии в Санкт-Петербурге, имел с ними беседу и сказал: «Можете обращаться прямо ко мне, я всегда пойду навстречу вам». Академии наук были выделены дополнительные средства и за границу были командированы ведущие ученые для ознакомления с достижениями науки в Европе и для закупки оборудования. В этой первой заграничной поездке участвовал Абрам Фёдорович Иоффе, и Физико-технический институт получил новое оборудование на огромную по тем временам сумму, на 42 000 валютных рублей, если мне не изменяет память, и сразу стал одним из самых хорошо оборудованных по европейским стандартам исследовательским институтом.

Тогда же Абрам Федорович взял с собой Петра Леонидовича Капицу, который находился в жутком моральном состоянии. В 1919 году Петроград переживал состояние близкое к блокадному Ленинграду 1942 года, и Петр Леонидович Капица потерял своего отца, который умер от голода, жену и маленьких детей, и чтобы его развеять — а Абрам Федорович высоко ценил научные способности Петра Леонидовича — он взял его с собой в Европу и привез к Резерфорду. Резерфорд поначалу не хотел брать, говоря, что у него все вакансии заняты, а Капица у него спросил: «Мистер Резерфорд, а какова обычная погрешность измерений, которые вы проводите у себя?» Резерфорд ответил: «Обычно это 3-5%». И Капица сказал: «Сейчас у вас работает 30 научных сотрудников, если будет 31 — это в пределах допустимой вами погрешности». И Капица стал одним из самых любимых учеников Резерфорда, а в 1935 году, скажем так, насильным путем был возвращен в Советский Союз. Ему был создан Институт физических проблем, оборудование которого было закуплено в его лаборатории в Англии, и он стал одним из ведущих физических институтов в стране.

Я уже говорил о том, что в нашей стране всегда всё очень сильно зависело от первого лица: и в царские времена, и в советское время тоже. Нужно сказать, что в советские времена и до работ по атомной бомбе отношение советского правительства к науке было хорошим. Наука активно поддерживалась правительством по очень простой причине: советское правительство и руководитель страны Сталин поставили задачу в кратчайший срок ликвидировать технологическое отставание СССР от передовых западных стран. Сталин в одной из своих речей сказал, что мы должны ликвидировать эту разницу в технологии, в передовых отраслях за пять-десять лет; если мы этого не сделаем, то страна будет потеряна. И это было сделано: была проведена индустриализация, с огромными потерями была проведена необходимая для снабжения продуктами всей страны коллективизация. Эти достижения, проводившиеся жесткими методами, вывели Советский Союз на второе место в мире и на первое место в Европе по объему производства. Можно сказать, что индустриализация, проведенная в годы первых пятилеток — в первую, вторую и третью пятилетку, как их тогда называли «сталинские пятилетки» — спасла Советский Союз во время войны. Наша индустриализация позволила перевести нашу промышленность при огромных территориальных и промышленных потерях в первый год войны на военный лад и обеспечить нашу армию современным вооружением. В 1944 году промышленность Советского

Союза производила больше вооружения, чем объединённые под гитлеровской властью страны Европы. Никогда не нужно забывать, что в Великой отечественной войне наша страна не просто победила Германию — на стороне Германии воевали практически все европейские страны, кроме Великобритании, которая воевала с Гитлером вместе с нами. Многие страны гордятся своим антигитлеровским движением, но если вы посмотрите на реальные цифры движения сопротивления и эсесовских частей, созданных в этих странах, вы увидите, что Гитлер имел на своей стороне практически все европейские страны континентальной Европы, за исключением Греции и Югославии.

После войны перед нами встала гигантская угроза: в Соединенных Штатах Америки интернациональным коллективом ученых была создана атомная бомба. После открытия в Германии деления урана Ганом и Штрассманом были серьезные опасения, что это страшное оружие может появиться у Гитлера, и тогда Европе и всему человечеству грозит конец. Было создано атомное оружие, но после окончания войны было намерение использовать его против Советского Союза. Для США и Великобритании было очень тяжело, что первая в мире страна, в которой реализовались основные принципы социализма, вошла в число стран-победителей и сыграла решающую роль в победе над гитлеровской Германией. Таким образом в 1945 году можно было с уверенностью сказать, что в мире было три великих державы-победительницы: Советский Союз, США и Великобритания. Это, конечно напрягало их, что советская социалистическая держава вошла в тройку стран, определяющих развитие цивилизации на нашей планете, поэтому в 1945 году созданное атомное оружие планировалось использовать на самом деле против Советского Союза. На одно из заседаний президиума Академии наук, когда президентом был Анатолий Петрович Александров, был приглашен американский ученый — один из авторов так называемого додж-плана атомных бомбардировок Советского Союза. Анатолий Петрович это знал, и когда мы вошли в зал заседаний Президиума, он увидел этого американского коллегу, хлопнул его по животу и сказал: «Ну что, из вашего плана ничего не получилось?» А не получилось потому, что наша советская академическая наука, возглавляемая блестящим ученым и замечательным человеком Игорем Васильевичем Курчатовым, смогла не просто решить научные и научно-технологические задачи и в тяжелейших условиях послевоенных лет создать новую атомную промышленность, создать советскую атомную бомбу в 1949 году, а в 1953 году мы первые, раньше, чем кто-либо другой испытали первую водородную бомбу. Таким образом проблема атомных бомбардировок Советского Союза была снята.

Но нужно подчеркнуть, что допускались и ошибки, безусловно. Когда развитие науки в стране определяется первым лицом, возможны большие ошибки. Скажем, личные отношения начинают играть слишком большую роль. Во время войны, когда немцы бомбардировали Великобританию, когда континентальная Европа была захвачена фашистами, и единственным борцом против гитлеризма оставалась Великобритания, начались бомбардировки Лондона. Еще в довоенные годы родилась радиолокация. Между прочим, огромный вклад в развитие радиолокации внесли советские учёные Маляров и Алексеев, создавшие первый многорезонаторный магнетрон. Радиолокационные системы были созданы в Физтехе, работающие военные радиолокационные станции были созданы у нас под Ленинградом, в Токсово. Радиолокация была мощным средством предупреждения об авиации и бомбардировках, но в это время консультантом у Черчилля был хороший ученый, который считал, что перспективна оптическая локация, и Англия развивала оптическую локацию, которая в данном случае была бессмысленна. Спустя некоторое время Черчилль изменил советам своего коллеги и стал развивать радиолокацию, которая сыграла огромную роль в защите Лондона и других английских городов от бомбардировок германской авиации. Но я это говорю, чтобы показать, как первое лицо может ошибаться, когда ему дают ошибочные советы, в том случае если развитие науки определяется только первым лицом.

Я лично отношусь с гигантским почти обожествлением к Игорю Васильевичу Курчатову. Это блестящий ученый, великолепный организатор. Я думаю, нам страшно повезло, что он оказался во главе атомного проекта. Игорь Васильевич был чрезвычайно разумным человеком и в политическом смысле. Секретность была необходима во время разработки атомной бомбы, но Игорь Васильевич, как все научные работники, считал и мы так считаем, что наука не знает границ и международное научное сотрудничество необходимо для ее развития. Игорь Васильевич, имевший огромный авторитет у нашего правительства, был инициатором рассекречивания работ в области физики атомного ядра и в области управляемых термоядерных реакций. Хрущев взял его Великобританию, где Курчатов прочитал лекцию об управляемых термоядерных реакциях. В то время они были засекречены и в Англии, и в США. Это был очень рискованный шаг, потому что идея академиков Тамма и Сахарова о магнитной изоляции плазмы и создания на основе этого реактора, в котором будут управляемо использоваться термоядерные реакции для получения электроэнергии, не реализована до сих пор. Термоядерный синтез, в том числе на основе магнитной изоляции плазмы и на основе устройств, которые получили название токамаков, может произвести не только управляемые термоядерные реакции, но он необходим для производства трития, который является одной из основных компонент водородного оружия. Таким образом, Игорь Васильевич, рассекречивая работы в области управляемого термоядерного синтеза, сделал гигантский шаг для восстановления международного научного сотрудничества, и это было конечно огромное достижение. До сих пор управляемые термоядерные реакции не реализованы, и лично я считаю, что Советский Союз, Франция, Англия, Соединённые Штаты истратили слишком много средств на управляемый термоядерный синтез на основе магнитной изоляции плазмы безуспешно.

Конечно, я думаю в этом отношении у нас и сегодня развитие науки слишком зависит от первого лица. Бывают условия — война с Гитлером, когда естественно руководители стран принимают решения, и они являются необходимыми, но в обычных, мирных условиях наука конечно должна развиваться не по указанию первого лица. В результате так называемых реформ, проводившихся Ельциным и его коллегами в других союзных республиках, был уничтожен Советский Союз, передовая не только в социальном отношении, но передовая технологическая держава в мире. В то время как научное сообщество всегда заинтересовано в сотрудничестве, мы рассекли собственную страну на 15 квази-независимых государств и тем самым надолго затормозили развитие нашей страны. Мы практически разрушили индустриальную мощь нашей державы и нанесли огромный удар по очень сильной отечественной науке.

Что касается вузовской науки, то она развивалась на основе хозяйственных договоров с промышленностью, и когда мы нанесли смертельный удар по высокотехнологичным отраслям промышленности, мы нанесли огромный удар по вузовской науке, которая перестала получать финансирование за счёт хозяйственных договоров.

Нам удалось сохранить Академию наук, которая за всю свою историю сыграла огромную роль в развитии науки и культуры в нашей стране. В начале девяностых годов, когда был разрушен Советский Союз, началось массированное наступление на Академию наук СССР, непрерывно делались заявления о том, что это система тоталитарного режима. Как и в первые годы после революции говорили, что Академия — наследница царского режима, так и в конце восьмидесятых-начале девяностых годов стали говорить, что Академия наук есть наследница тоталитарного советского режима.

Академии наук СССР была могучей научной организацией, которая за годы советской власти заняла самые передовые позиции в мире. Не случайно на юбилее Академии наук и в 1925 году, когда основной доклад делал академик Ольденбург, и в 1975 году приезжали ученые со всего мира. В 1975 году я уже был членом-корреспондентом Академии наук, и я прекрасно помню наше торжественное заседание во Дворце съездов, на которое съехались ведущие ученые всех мировых лабораторий. Авторитет советской Академии наук в мировой науке был необычайно высок, и конечно на неё тоже был нацелен удар этих квази-реформаторов, на самом деле разваливавших великую страну.

Академия наук выжила, Академия наук показала, что наше академическое сообщество является великолепной организацией для развития науки в стране, и Академия наук проявляла вполне определенную независимость, когда отказывалась и практически проваливала на выборах рекомендуемых по тем или иным причинам кандидатов, которых она считала недостойными для избрания. К сожалению, в 2013 году к Академии наук сначала были присоединены Академия медицинских наук и Академия сельскохозяйственных наук. Ведущие ученые в области биологии, медицины, сельского хозяйства и так выбирались в Академию наук Российской Федерации. Нужно сказать, что Академия наук СССР пользовалось необычайно большим авторитетом в мире. Я это знаю, поскольку часто ездил за рубеж и общался и здесь принимал зарубежных ученых. Прежде всего этот авторитет базировался на высочайшем классе научных исследований, которые проводились в академических лабораториях, и высочайшем классе ученых-членов Академии. Когда была создана Российская академия наук на основе Санкт-Петербургской императорской академии наук, практически все члены АН жили в Петрограде, и численность действительных членов составляла, если мне не изменяет память, 42 человека. Затем принимались решения, разрешающие увеличить эту численность до 80, потом до 130 членов. Состав Академии наук, позже Академии наук СССР, по уровню ученых, являвшихся ее членами, был необычайно высок. Когда перестал существовать Советский Союз, Академия наук СССР имела 240 действительных членов и около 500 членов-корреспондентов. В 2013 году, когда провели совершенно безобразную реформу Академии наук, практические ликвидировавшую нашу Академию, превратившую ее в клуб ученых, численность академии была 1250 человек: 500 действительных членов и 750 членов-корреспондентов. При этом страна стала вдвое меньше, а Академия наук стала вдвое больше. Нам именно в Академии удавалось сохранять уровень науки, но при этом он стал заметно ниже, чем был в советское время, а численность стала вдвое больше. Поэтому реформа, которая началась объединением Академии наук, Академии сельхоз наук и Академии медицинских наук, лучшие представители которых и так были членами нашей Академии наук, было уже уничтожением определенного уровня Академии наук, это уже был тяжелейший удар по Академии как основной научной организации, определявшей развитие науки в России. Затем было создано так называемое ФАНО — Федеральное агентство научных организаций, которому фактически были переданы все институты Академии наук, их финансирование и в общем их руководство. Возглавил ФАНО бухгалтер или экономист, работавший в министерстве финансов, которое должно финансировать науку, а оно сразу же стало пытаться играть определяющую роль в научных исследованиях. Почему-то решили — и на мой взгляд, специально для уничтожения Академии наук — что ученым оставят возможность заниматься научной работой, а вот финансирование научных исследований и всю финансовую политику будет определять ФАНО. Это ведь на самом деле необычайная глупость. Отметим, что все эти решения принимались не только без консультаций с Академией, но даже без информирования о них. Например, когда перед Игорем Васильевичем Курчатовым была поставлена задача создания нашего атомного оружия, ему были предоставлены возможности распоряжаться средствами. И если вы ставите вполне определенные научные задачи — а их может ставить только Академия наук, — необходимо предоставить средства для их решения. Поэтому создание ФАНО и фактически ликвидация Академии наук, авторитет которой как ведущей научной организации в мире был необычайно высок, нанесло огромный удар по российской науке в целом. Одним из основных элементов нападок на Академию наук было то, что в большинстве стран мира наука развивается в университетах, а не в академии. Для этого нужно просто смотреть, как развивались соответствующие страны. Наша Академия наук принимала самое активное участие в работе вузов, и очень многие наши лаборатории составляли основной коллектив передовых кафедр во многих вузах страны. Развитие вузовской науки было тесно связано с развитием и успехами Российской академия наук.

Я думаю, ликвидация ФАНО сегодня, его превращение в управление делами Академии наук и возвращение Академии наук ее институтов только поможет возродить нашу российскую науку. При этом нужно четко отдавать себе отчет в том, что будущее страны связано с созданием экономики, основанной на высоких технологиях, а высокие технологии создаются прежде всего отечественной наукой и Академией наук страны. Конечно, у государства должна быть академическая технологическая политика. В советские времена научным экспертом у руководства страны был Президиум Академии наук и руководство Академии наук — достаточно вспомнить имена ее выдающихся президентов: Вавилова, Несмеянова, Келдыша, Александрова. Эти люди были прежде всего главными советниками политического руководства страны, нацеливали руководство страны на решение действительно необходимых для страны задач и проводили насколько могли политику исправления тогда, когда ничего не могли поделать, как в случае с нашей генетикой. Сегодня Совет по науке и образованию при президенте страны, очень многочисленный, который подменяет работу Президиума Академии и работу Министерства науки и образования, не может квалифицировано исполнять те функции, которые необходимы для страны. Но что есть, то есть, и было бы очень хорошо, если бы политическое руководство страны поняло, что сегодня научно-технологическое развитие страны должно определяться академическим научным сообществом, и руководство академического научного сообщества должно быть в руках тех, кто являются настоящими учеными, определяющими развития науки и технологий в стране.

 

II

 

У меня к Украине сугубо особое личное отношение.

В феврале 1944 года вернулся на фронт после тяжелого ранения на Курской дуге мой старший брат — Маркс Иванович Алферов. В тот момент ему было всего лишь 20 лет, но он успел провоевать Сталинградскую кампанию в самом Сталинграде, был легко ранен, остался жив, прошел метров на сто правее подвала в универмаге, где сидел Паулюс; его знакомые пленили Паулюса, и Марксик — так мы его называли — рассказывал, что ему не повезло, он оказался чуть правее, а так мог бы пленить Паулюса. Затем он воевал под Харьковом, на Курской дуге, где был тяжело ранен буквально в рукопашной схватке с фашистами. Он сам уничтожил 15 фашистов. Его ординарец нес его тяжело раненого в санчасть, но в это время пришел приказ идти снова в бой. Он положил его в поле, а сам снова вернулся в атаку, и Марксик пролежал сутки, тяжело раненый, истекающий кровью. За это время его успели раздеть: у него была хорошая одежда, солдаты его любили и шили ему хорошую форму из коленкора. Ему бросили за нижнее белье медаль «За отвагу», гвардейский значок, но вместе с сумкой исчезли и все его документы. Его, наверное, принимали уже за умершего. Девушка, которая случайно проходила мимо, увидела, что он жив, сходила домой за подводой, и отвезла его в госпиталь. Я помню, мы тогда несколько месяцев не имели писем от него, и мама написала письма в том числе в часть командиру полка, майору Аглицкому (после войны, много лет спустя, я с ним познакомился). Он передал письмо в госпиталь, и мы получили ответ от главврача госпиталя, в котором он рассказал, что Маркс к ним поступил тяжело раненый, без сознания, он был ранен в череп, осколок задел мозжечок, его успешно оперировали и направили в специализированный госпиталь. Марксик оказался госпитализирован в Барнауле, прислал нам потом письмо оттуда. Мама, я помню, поехала в Барнаул, когда он уже поправлялся. В октябре 1943 года я его видел в последний раз: снова возвращаясь на фронт, он сошел с Барнаульского поезда в Свердловске, а мы жили в городе Туринске Свердловской области, и мы провели несколько дней вместе у наших друзей в Свердловске и слушали его боевые рассказы.

Потом он оказался под Корсунь-Шевченковским. Он очень хотел попасть обратно в свою часть, но не получилось. Между прочим, в немецкой армии был четкий закон: после ранения все отправлялись снова в свою воинскую часть, потому что считалось, что там иное отношение, и это только укрепляет армию. Ну а у нас считали, что нужно посылать туда, где есть потребность. Он начал воевать в Сталинграде в так называемых сталинских стрелковых бригадах, которые составляли специальный корпус, покрывший себя славой во время сталинградских боев. После Сталинградской битвы из двух бригад делали отдельную гвардейскую дивизию, и в составе бригады он был еще под Харьковом, затем в Курской битве он участвовал уже в составе 94-ой гвардейской стрелковой дивизии. Позже эта дивизия стала Звенигородско-Берлинской. В Карлхорсте, пригороде Берлина, в котором Кейтелем был подписан акт о капитуляции Германии, и в котором я как-то был, в зале, в котором произошло подписание этого акта, на стене висит список воинских частей, взявших в 1945 году Берлин. Первой в этом списке стоит 94-ая гвардейская Звенигородско-Берлинская дивизия. Она была на Александр-плац, она была в Берлине. Марксик он побывал в Сталинграде, под Курском в ее составе, но не получилось вернуться туда снова после ранения. Должен сказать, что в конце 90-х годов, возможно, уже в начале 2000-х, Совет ветеранов дивизии присвоил мне в память о героически сражавшемся в составе дивизии Марксе Алферове звание ветерана 94-ой гвардейской Звенигородско-Берлинской дивизии, и у меня это удостоверение и почетный знак ветерана хранятся очень бережно. Знак этот я одеваю один раз в году — 9 Мая.

Маркс воевал под Корсунь-Шевченковским. Корсунь-Шевченковская битва получила называние второго Сталинграда. 94-ая гвардейская стрелковая дивизия воевала в 10 километрах от нового полка 27-ой армии, куда он попал после ранения. Марксик погиб во время Корсунь-Шевченковской битвы, 15 февраля. От него долго не было писем, потом мы получили похоронку. Было написано, что он погиб в деревне Хильки Корсуньского района. Я съездил туда: оказалось, что рядом с Хильками находится деревня Комаривка. Хильки — небольшая деревня, но бои там были необычайно тяжелые, потому что немцы пытались вырваться из Корсунь-Шевченковского котла, а с основного фронта немцы пытались прорвать оборону, и Хильки они взяли. Соединившиеся части были в Хильках были очень недолго, и там были тяжелейшие бои. Я помню, в воспоминаниях Жукова я прочел, как Сталин звонил ему и говорил: «Ты почему сдал Хильки? Немедленно верни их обратно!» И они были возвращены. Но в этой небольшой деревне, где жило примерно 200 жителей, погибло 1500 советских бойцов, вдвое больше немцев, и братская могила в Хильках хранит тела и память героических бойцов Красной армии.

Я был там первый раз в 1956 году, а второй — в 1969. Вместе с Димой Третьяковым мы были в Светловодске, в котором был очень современный полупроводниковый завод. На этом заводе мы намного раньше, чем это было сделано американцами, внедряли созданные у нас светодиоды на основе гетероструктур в производство. Обратно мы должны были возвращаться «Ракетой» из Светловодска с заходом в Черкассы, потом в Киев, и уже из Киева лететь домой.

21 июня 1969 года, в субботу, мы закончили нашу работу — за три недели мы наладили технологию производства светодиодных структур на этом заводе полупроводниковых материалов — мы с Димой пошли в кино, показывали фильм про Отечественную войну. Когда фильм кончился, я сказал ему: «Ты знаешь, завтра в 6 утра мы выезжаем в Киев, «Ракета» сделает остановку в Черкассах, и мы там выйдем. Из Черкасс мы попытаемся доехать до Корсуни, а там до деревни Хильки, где похоронен мой старший брат. Я хочу навестить снова эту братскую могилу.» Диму не пришлось долго уговаривать. Мы так и сделали: вышли в Черкассах, не было никакого автобусного сообщения с Корсунью, и мы взяли такси. Я до сих пор помню, что мы приехали в деревню Хильки на такси, и на счетчике было 111 километров, или 11 рублей 10 копеек. Я расплатился с шофером, и мы прошли к могиле — большая братская могила, в которой лежит полторы тысячи наших бойцов и командиров. Подошла старушка и спросила: «Что вы на нашей могиле робите?» Дима сказал ей: «Вы знаете, у моего товарища здесь похоронен его старший брат». Бабка сказала: «Старший брат… в нашей братской могиле… И он загинув за нашу деревню». Через полчаса пришла вся деревня. Они принесли столы, самогонку, закуски, и все, почти 200 человек, сели отмечать поминки по моему старшему брату. Мы просидели шесть часов, и мы были родные. Они подарили две бутылки «горилки» для моего отца, украинский платок и сухофрукты для мамы — у нее же наверное гипертония.

Черкасская область — это сердце Украины, там говорят только на украинской мове, и поскольку я хорошо знаю мою белорусскую мову, то для меня украинская тоже звучит «як родная». Мы просидели шесть часов, мы выпили много горилки, мы произносили тосты в память бойцов и командиров Красной армии, которые принесли свободу Украине, Черкащине, Корсуньщине. Вся деревня пошла прощаться со мной. Мы сели в Комаривке на автобус и поехали до Корсуни, чтобы оттуда отправиться на автобусе в Киев. Они не знали меня, они меня видели первый раз, и я их видел первый раз, но мы были родные, потому что я был для них братом лейтенанта Красной армии, который погиб, освобождая их от фашистов.

С тех пор я почти каждый год бывал в Комаривке и Хильках. Потом, когда Украина стала независимой, Украинская академия наук и ее президент Борис Евгеньевич Патон, мой близкий друг, и ее вице-президент Антон Григорьевич Наумовец, тоже мой близкий товарищ, взяла шефство над этой братской могилой. Она была реконструирована. Средства давались из Фонда, который я учредил. А в сельской школе в Комаривке был давно создан музей 202-ой стрелковой дивизии, в которой воевал и погиб мой старший брат. И хотя в похоронке было написано, что он погиб 16 февраля, ребята в музее доказали мне документально, что он погиб 15 февраля, но в любом случае это всего за полтора дня до завершения ликвидации Корсунь-Шевченковской фашистской группировки. До 2014 года я приезжал туда каждый год. Жители Хильков и Комаривки всегда встречали меня, несли столы на это место и вспоминали тех людей, кто принес свободу и независимость.

Портрет Марксика висит в музее ВОВ в Корсуне, и это один из лучших музеев в нашей стране. В мае 2013 года я проводил выездное заседание Научно-консультативного совета Сколково в Киеве, и после окончания я повез членов Совет а Комаривку и Хильки. Сопредседатель КНС Сколково, лауреат Нобелевской премии, американский биохимик Роджер Корнберг, побывав на этой могиле, а потом в школе, встретившись со школьниками и учителями, с нынешним населением Хилек, сказал мне: «Жорес, но вы один народ. Как вы делите на Россию и Украину? Вы один народ. Вы всегда должны быть вместе». Так сказал лауреат Нобелевской премии по химии, американский ученый и профессор Стэндфордского университета.

Министр науки и образования в правительстве Азарова обещал мне, что школа в Комаривке, которая была полной средней школой, в ней было всего 80 ребят — в деревнях мало сегодня ребят, к сожалению, — навсегда останется, не будет ликвидирована, пока он министр, конечно. В этой школе музей части. В эту школу я всегда приезжал, приезжая в Хильки. В этой школе школьники и учителя получали стипендии им. Маркса Алферова из моего фонда. В 2014 году, мне позвонила Ирина Николаевна Комаровская, которая долго была директором Комаривской сельской школы, и сказала, что школу закрыли —нет больше Комаривской сельской школы, ребят перевели в Шендеривку, большую деревню довольно далеко, в пятнадцати километрах.

Черкащина — это сердце Украины, и, бывая там почти каждый год с 1956 года, и в советские, и в нынешние антисоветские времена, я всегда чувствовал, что приезжаю к друзьям. Да, они говорят: «Мы украинцы». Они любят свой язык и свою культуру, но мы народы-братья, и поэтому сегодня, когда нет больше Комаривской сельской школы, когда на Украине льется кровь и люди убивают друг друга, то это лично моя большая горькая трагедия, и это трагедия всего нашего и украинского народа, которые много столетий вместе, которые вместе били фашистов. Но это случилось, и нужно сделать все, что от нас зависит, чтобы возродить дружбу и сотрудничество украинского и русского народов и возродить нашу общую работу на благо людей против бандеровцев и фашистов.

 

III

 

НАТО — это North Atlantic Treaty Organization, вот что такое НАТО. Это организация североатлантических стран на основе этого договора, созданная в 1949 году для борьбы против Советского Союза. В ответ на натовскую агрессию, которая готовилась против нашей страны, Советский Союз в 1956 году, через 7 лет, создал организацию, которая получила название Варшавский договор — военную организацию социалистических стран Европы.

Советский Союз в 1991 году перестал существовать. В девяностые годы положение нашей науки было необычайно тяжелым, финансирование упало в 20 раз. Так же как после революции некоторые объявили Академию наук наследницей тоталитарного царского режима, так и в начале девяностых годов лихие головы объявляли нашу Академию наук наследницей тоталитарного советского режима. Мы делали все, что могли, для того, чтобы спасать российскую науку и нашу Академию наук. В это время, между прочим, НАТО нам помогала. Мы вместе с НАТО проводили научные симпозиумы и конференции, в которых участвовали и страны, входившие в НАТО, и страны Восточного блока. В 1991 году были установлены партнерские отношения между НАТО и странами бывшего Варшавского договора, и мы проводили научные симпозиумы, конференции. Более того, НАТО выдавала гранты, и я ездил в Брюссель на заседание натовского комитета по грантам для того, чтобы защитить совместный грант нашего Физтеха и Технического университета в Берлине вместе с профессором Д. Бимбергом — то есть мы каким-то образом сотрудничали с НАТО.

В 2001 году, будучи в командировке в Великобритании, я получаю приглашение приехать на празднование десятилетнего юбилея партнерских отношений между НАТО и странами бывшего Варшавского договора. По этому поводу должно было проводиться специальное юбилейное заседание в Брюсселе в штаб-квартире НАТО. В этом приглашении они просили меня сделать доклад, выступить с сообщение на этой встрече. Я ответил согласием. В октябре 2001 года из Лондона я вылетел в Брюссель. Меня поселили в очень хорошем номере в гостинице недалеко от штаб-квартиры НАТО, и утром на следующий день я поехал в штаб-квартиру. Меня встречал генеральный секретарь НАТО Робертсон, шотландец, представлявший Великобританию.

По поводу десятилетнего юбилея в штаб-квартире НАТО была выставка партнерских отношений стран Варшавского договора и стран НАТО, и он меня провел по этой выставке. Между прочим, была телевизионная группа не то Первого канала, не то Российского, которая потом показывала очень короткий репортаж, в котором не были сняты наиболее важные события. Робертсон взял меня под руку и повел по выставке. Вдруг он подвел меня к одному из участков выставки, на котором была надпись: «Гордость НАТО». Под этой надписью стоял перечень фамилий, и первая фамилия была Жорес Иванович Алфёров, Нобелевский лауреат, а дальше был список из 10-11 человек, и все это были Нобелевские лауреаты из других стран. Я удивился, но потом понял в чем дело: дело в том, что я был активным участником — и там это было написано —проведения совместных симпозиумов российских и западных научных учреждений, грантов, которые выделяла НАТО, приезжал в штаб-квартиру, добиваясь, чтобы НАТО активно участвовала в сохранении великой российской науки. Вот за это они меня и поместили в этот список, потому что остальные Нобелевские лауреаты в этом списке занимались тем же самым. Потом Робертсон устроил ланч в мою честь, а затем было заседание. На заседании с первым докладом должен был выступать Шеварднадзе — он не приехал. Вторым докладчиком был бывший премьер-министр Польши — он сделал хороший доклад, рассказал, как НАТО помогала Польше эти годы, какие были партнерские отношения, какие проводились мероприятия. Затем слово предоставили мне и я сказал примерно следующее (я по-английски выступал): «Что такое НАТО? North Atlantic Treaty Оrganisation — Организация договора североатлантических стран. Она была создана в 1949 году, вы ее создали для борьбы с Советским Союзом. Советского Союза больше нет. У нас 10 лет партнерские отношения. Но того, ради чего была создана ваша организация, больше нет, поэтому в вашей организации нет нужды. Совершенно естественно, что после того, как распался Советский Союз, деятельность вашей организации должна быть закончена и вы должны быть ликвидированы. Вы этого не хотите, я понимаю. Я знаю ваш городок, я приезжал сюда не раз: сколько тут квартир, работают чуть ли не 1000 сотрудников, вы получаете зарплату и конечно вы хотите продолжать получать зарплату и ликвидация НАТО как организации затрагивает лично вас и приносит вам большие беды. Что же делать? Организация создана для борьбы с Советским Союзом. Советского Союза больше нет, а вы продолжаете существовать. Давайте задумаемся: северо-атлантическая организация, а кто у вас североатлантические страны? Канада, да, северо-атлантическая. Соединенные Штаты Америки, да, северо-атлантическая. Великобритания, да, северо-атлантическая. Норвегия, северо-атлантическая. А остальные? Атлантические там только Испания и Франция, остальные абсолютно не североатлантические и даже не атлантические. Пятой североатлантической страной после США, Канады, Великобритании и Норвегии является Россия: Баренцево моря — часть Северной Атлантики. Россия есть северо-атлантическая страна, поэтому НАТО должна быть реорганизована, в нее должны входить всего 5 североатлантический стран: Канада, США, Великобритания, Норвегия и Россия. Вот это действительно НАТО, вот это действительно северо-атлантическая организация. У неё должны быть совершенно другие задачи. Мы отмечаем, что мы делали за эти 10 лет, и НАТО в новой форме, сохранив этот городок и вашу зарплату, должна заниматься развитием науки и технологии в интересах всего мира. Эти пять стран должны быть лидерами в организации этих научных исследований, и Россия вполне может быть одной из них. Вот давайте поставим перед собой эту задачу. Вот такая реформа НАТО и нужна». Они мне аплодировали, они устроили мне бурную овацию. Ко мне подошел американский генерал, который некоторое время был главнокомандующим вооруженных сил НАТО, и, пожав мне руку, сказал по-русски: «Отлично, профессор!»

Вот я думаю, что это и сегодня абсолютно актуально. Абсолютно не нужна эта военная организация, она не является ни североатлантической, ни вообще атлантической организацией, не нужны там ни Польша, ни Литва, ни Эстония, ни Латвия, ни Венгрия, ни Франции и прочие. И перед НАТО должна стоять очень простая задача: помогать и способствовать развитию науки и технологии в мирных целях на нашей планете.

 

Фото Юрия Белинского

 
 
23.06.2017
 
 
Логотип Академического Университета
Санкт-Петербургский национальный исследовательский Академический университет Российской академии наук
 
СОВМЕСТНОЕ ТОРЖЕСТВЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ УЧЁНОГО СОВЕТА АКАДЕМИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА И ПРЕЗИДИУМА СПб НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН
 
22 июня, четверг 15:00 Актовый зал
 

ДИПЛОМ, МАНТИЯ И ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ НАУКЕ

В АКАДЕМИЧЕСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ВРУЧИЛИ ДИПЛОМЫ ВЫПУСКНИКАМ И ПОЧЕТНОМУ ДОКТОРУ - БИОЛОГУ ИЗ ИЗРАИЛЯ

Нобелевские лауреаты и их юные коллеги, делающие первые шаги в науке, приняли участие в торжестве, которое ежегодно проходит в Академическом университете во второй половине июня. Официально этот праздник называется совместным торжественным заседанием Ученого совета Академического университета и Президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН. На церемонии традиционно вручаются аттестаты и дипломы и произносятся напутственные речи. Однако на этот раз ректор Университета академик Жорес Алферов начал церемонию с воспоминания, казалось бы, далекого от науки. Дата праздника - 22 июня - совпала с годовщиной начала Великой Отечественной войны, которую Жореса Иванович встретил подростком в небольшом заводском поселке Сясьстрой на берегу Ладожского озера. Он в деталях вспомнил тот незабываемый первый день войны и своего старшего брата Маркса, погибшего в двадцать лет в 1944 году в ходе Корсунь-Шевченковской операции.

Вступительное слово лауреата Нобелевской премии по физике, ректора Академического университета Ж.И.Алфёрова

А все же история и наука неотделимы друг от друга. "Мы не зря говорим: век пара, век электричества, век атомной энергии. Эти научные открытия привели к созданию новых технологий, которые меняли мир. И наша страна была всегда одним из лидеров и по числу научных открытий, и в создании новых технологий. Я думаю, что она еще вернет себе это положение благодаря не военным применениям, не развитию средств уничтожения человечества, которые к сожалению, развивались тоже очень сильно, а благодаря развитию новых фундаментальных исследований", - считает ученый. Он отметил, в частности, "потрясающие работы, которые делаются сейчас в программном обеспечении. Вместе с технологией, созданной физиками, эти исследования изменили сегодня компьютеризацию всего мира. Велики перспективы широкого применения этих достижений в медицине и в биологии. И на этих направлениях открываются большие возможности для приложения талантов молодых исследователей.

 
 

Приветственное слово от комитета по науке и образованию правительства СПб. Профессор А.С.Максимов

"Мы сегодня собирались вручить мантию и диплом почетного доктора замечательному российскому ученому, выдающемуся медику и биологу, одному их самых выдающихся иммунологов нашей страны академику Валерию Александровичу Черешневу. Но так случилось, что академик Черешнев был выдвинут кандидатом в президенты Российской академии наук и сегодня всех кандидатов на этот пост принимает президент Путин", - объявил Жорес Алферов. Он с удовлетворением отметил, что в числе шести кандидатов в президенты РАН оказались три почетных доктора Академического университета. Помимо Валерия Черешнева, это академики Геннадий Красников и Владислав Панченко. "Это значит, что у нас 50 процентов шансов, что президентом РАН будет наш почетный доктор", - заметил Жорес Алферов. "Дай бог, чтобы наш новый президент был связан с нами и чтобы он мог сделать как можно больше для сохранения, возрождения и развития науки в нашей стране", - пожелал ученый, лично знавший всех послевоенных президентов Академии наук СССР.

На прошедшей церемонии диплом и мантия почетного доктора Академического университета были торжественно вручены иностранному ученому - лауреату Нобелевской премии по химии, сотруднику кафедры биохимии Техниона (Израильского политехнического института) профессору Аарону Чехановеру. Он выступил перед учеными, студентами Университета и учащимися Физико-технической школы с лекцией "Революция в персональной медицине: избавимся ли мы от болезней и какой ценой?". Но еще перед основной лекцией он поделился с молодежью своими размышлениями о жизни и поиске в науке.

"Первые поздравления я хотел бы адресовать вам, молодым выпускникам, - сказал израильский ученый. - Мое будущее уже за плечами, а у вас все еще впереди. Вы даже не представляете, какие возможности открываются перед вами. Вы вступаете на дорогу - это может быть аспирантура, или работа в промышленности, или, может, вы будете выполнять какие-то исследования по грантам. Вы можете полностью погрузиться в жизнь вашей страны, будете решать сложные задачи. Это создание нового знания, что фундаментально отличается от усвоения уже существующего знания. Здесь вам потребуются и творчество, и способность к инновациям, и возможность различать что действительно важно, а что второстепенно. И эти новые знания будут нужны всему обществу либо в ближайшем будущем, либо через какое-то время, пусть даже отдаленное. Для создания новых знаний нужно руководствоваться тем, что должно стать полезным для общества".

Аарон Чехановер, который в октябре отметит свое 70-летие, привел юным коллегам пример из собственной научной практики. "Когда сорок лет назад мы принялись экспериментировать, нас толкало просто любопытство. Было интересно, как происходит распад белков. Мы тогда не думали ни о болезнях, ни о деньгах, ни о промышленности, ни о том, как это будет применимо. Просто страсть нас толкала к решению пока нерешенных биологических задач. Сначала работа шла в течение десяти лет, потом еще десяти... И только спустя почти 25 лет люди стали понимать важность разрешенной нами проблемы. Четверть века прошло, прежде чем появилось успешное лекарство для того, чтобы сражаться с распространением одной из разновидностей рака. Потом появилось второе лекарство. И вдруг мы из маленького ручейка выплыли и влились в большую полноводную реку. Потому что теперь в русле этой реки разрабатываются лекарства, которые спасают жизнь миллионам людей. Мы расчищали дорогу среди дебрей, выбирали ценные зерна из массы ненужной породы", - рассказал ученый.

Он не склонен делить науку на теоретическую и прикладную. Единственное разделение, по его мнению, - это хорошая и плохая наука. "Делайте что-то полезное, хорошее и потом из этого вырастет нечто прекрасное", - посоветовал он молодым выпускникам.

В своем докладе ученый выразил глубокую озабоченность по поводу того, что сотни миллионов людей на планете не имеют возможности воспользоваться достижениями современной медицины. "Мы граждане мира, если мы работаем в науке. И мы должны бороться за то, чтобы научные достижения стали достоянием всего человечества", - сказал Аарон Чехановер. Он поблагодарил российских коллег за высокую оценку его научных заслуг.

В торжественной церемонии принял участие американский биохимик, лауреат Нобелевской премии по химии Роджер Корнберг. Своего соотечественника тепло поздравил генеральный консул Государства Израиль в Санкт-Петербурге Михаэль Лотэм.

Девяти лицеистам были вручены почетные знаки Правительства Санкт-Петербурга "За особые успехи в обучении".

Аттестаты, почетные знаки и шарфы с эмблемой Академического университета получили в этот вечер выпускники Лицея "Физико-техническая школа".

Затем на сцену стали подниматься облаченные в мантии магистры - сначала физики,

а потом программисты.

Среди них оказалось много обладателей дипломов с отличием. Жорес Иванович, пожимая руку юным коллегам, интересовался, где они собираются работать, и очень радовался, когда слышал в ответ: "В Академическом университете".

Диплом и медаль Алферовского фонда для молодых ученых из рук Нобелевского лауреата получил старший научный сотрудник кафедры нанофотоники и метаматериалов Университета ИТМО, кандидат физико-математических наук Сергей Макаров. Он выступил с лекцией "Нелинейные перестраиваемые полупроводниковые и гибридные наноантенны", отметив, что исследования ученых кафедры широко востребованы в современном производстве.

 

 

Церемония завершилась музыкальным подарком, который преподнесли виновникам торжества друзья Академического университета - певец Альберт Жалилов и пианист-виртуоз, заслуженный артист России Александр Каган. Составной частью мини-концерта стало попурри из песен Великой Отечественной войны.

 

Олег Сердобольский

Фото Юрия Белинского

 
 
02.06.2017
 
 
Логотип Академического Университета
ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Алексея Евгеньевича Жукова

проректора по науке, члена-корреспондента РАН

 

gov.spb.ru

 

 

с вручением премии Правительства Санкт-Петербурга и Санкт-Петербургского научного центра РАН

по физике и астрономии им. А.Ф. Иоффе 2017 года

 

за выдающиеся научные результаты в области оптических микрорезонаторов и микролазеров на основе квантовых точек для нового поколения оптической связи, внесшие значительный вклад в развитие физики полупроводниковых наноструктур и техники полупроводниковых лазеров

 

 
 
25.05.2017
 
 
Логотип Академического Университета
Поздравляем нашу команду

в составе: Всеволода Степанова, Николая Жидкова и Михаила Зуева

(тренер - Сергей Копелиович)

 

с успешным выступлением в финале чемпионата мира по программированию ACM ICPC 2016-2017

они поделили 20-е место, решив 6 задач из 12

 
 
16.05.2017
 
 
Логотип Академического Университета
Алферов: проблемой науки в РФ является невостребованность результатов экономикой
 

С САЙТА ТАСС

Нобелевский лауреат также убежден в том, что властным структурам никогда не нужно диктовать ученым, чем они должны заниматься

 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 24 апреля. /Корр. ТАСС Олег Сердобольский/. Основная проблема российской науки - невостребованность результатов труда ученых экономикой. Такое мнение высказал  в интервью ТАСС нобелевский лауреат, председатель президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН Жорес Алферов.

"Основная проблема российской науки сегодня - даже не низкое финансирование, которое по-прежнему в три-пять раз меньше, чем было в советские времена. Главная проблема - это невостребованность наших результатов экономикой и обществом", - считает академик.

Говоря о нынешнем положении дел, Алферов привел в пример деятельность созданного им в Петербурге Академического университета, сочетающего научные исследования и подготовку специалистов начиная со школьного уровня. "Мы в нашем университете делаем хорошие работы. И в центре молекулярной эпитаксии мы лидируем в исследованиях", - отметил он. Но, по словам ученого, ситуация такова, что эти достижения некуда передавать.

Алферов убежден, что властным структурам "никогда не нужно диктовать ученым, чем они должны заниматься". "Государство должно закладывать в бюджет большие деньги на развитие науки. А особо поддерживать только тогда, когда совершенно очевидно, что это сыграет большую роль для развития промышленности. Если ты хочешь, чтобы страна была передовой, ты должен обязательно развивать научные исследования, они дадут новые технологии, которые дальше будут широко применяться, в том числе и в углеводородной энергетике", - подчеркнул Алферов.

Прогресс через соперничество

Говоря в целом о положении в мировой науке, ученый сказал, что "на протяжении многих лет мы (Россия) были единственными реальными соперниками Соединенных Штатов, и это соперничество обеспечивало прогресс всей мировой науке", а ныне это свелось к нулю. При этом Алферов сдержанно отозвался о "серьезных прорывах" в физике в масштабах всей мировой науки.

"Что-то новое постоянно рождается, хотя в целом в области физики твердого тела, физики полупроводников, электроники за последние 20-30 лет особо крупных событий не произошло, и не только у нас, но и в мире", - сказал академик.

По его мнению, "Штаты образца 1950-х - 70-х годов и нынешние - это разные страны. "Потому что в те годы, в том числе благодаря тому что существовал Советский Союз, в США наиболее привлекательной была научная работа, продвижение в компаниях новых технологий. Сегодня и там финансовые операции являются скорее наиболее привлекательными. Но тем не менее, конечно, они продолжают развивать исследования, и не без нашей помощи, потому что от нас туда уехало много хороших специалистов, и они продолжают уезжать", - добавил ученый.

Жорес Алферов - вице-президент РАН и многих иностранных академий, председатель президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН, депутат Государственный думы, почетный гражданин Санкт-Петербурга. 87-летний ученый - единственный из здравствующих российских лауреатов Нобелевской премии, которой он был удостоен в 2000 году за труд "Полупроводниковые гетероструктуры". Он основоположник научной школы "Физика полупроводниковых гетероструктур и их применение".

Подробнее на ТАСС:

http://tass.ru/nauka/4207360

 

 
12.04.2017
 
 
НАШ МИР - ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ ПОСЛЕ ОКТЯБРЯ
 

 

О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ, О СУДЬБАХ МИРА НА ПЕРЕЛОМНЫХ ЭТАПАХ ИСТОРИИ, О НАСТОЯЩЕМ И БУДУЩЕМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И МИРОВОЙ НАУКИ РАЗМЫШЛЯЕТ АКАДЕМИК, ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН САНКТ-ПЕТЕРБУРГА, ДЕПУТАТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, ЛАУРЕАТ НОБЕЛЕВСКОЙ ПРЕМИИ ЖОРЕС АЛФЕРОВ

 

- ЖОРЕС ИВАНОВИЧ, ЗНАКОМСТВО С ВАШИМ РАБОЧИМ ГРАФИКОМ, ЕСЛИ ЧЕСТНО, ПЛОХО ВЯЖЕТСЯ С ВАШИМ ВОЗРАСТОМ. В ОДНОЙ НЕДЕЛЕ СОЕДИНЯЮТСЯ ДЕЛА НАУЧНЫЕ, ГОСУДАРСТВЕННЫЕ, МЕЖДУНАРОДНЫЕ... ЗАСЕДАНИЕ ДУМЫ... ВЫБОРЫ В АКАДЕМИИ... ЛЕКЦИЯ ПЕРЕД ГАЗПРОМОВЦАМИ... МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ПОЕЗДКИ, ВСТРЕЧИ, ДИСКУССИИ... НО, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, ЭТО, ВОЗМОЖНО, СТИМУЛ, ЧТОБЫ СОХРАНЯТЬ В СЕБЕ ЭНЕРГИЮ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ОЧЕНЬ ВОСТРЕБОВАНЫ И, НАХОДЯСЬ ВНУТРИ ЭТОГО ПРОЦЕССА, ЗАБЫВАЕТЕ О СВОЕМ ВОЗРАСТЕ?

 

- Ну, забывать, к сожалению, уже невозможно. Тем более, что я болел довольно долго и после болезни еще не восстановился. Но, к примеру, лекция для Газпрома - это совершенно естественно. Потому что вопросы популяризации науки, знакомство широкой общественности с ее проблемами - это необходимая вещь. И мне было приятно, что на лекцию, с которой я выступил в кинозале гостиницы "Англетер", собралось довольно много молодежи. Думаю, такая просветительская работа в наши дни особенно необходима, потому что сегодня российская наука находится в тяжелом положении. И важно популяризировать и ее достижения, и ее проблемы.

-- ЧТО ВАС ОСОБЕННО ТРЕВОЖИТ В НАШЕЙ СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ?

 

- Основная проблема сегодня, что я особенно остро переживаю, - это то, что случилось с нашей страной. Мне Тамара, моя супруга, говорит: "Ну ничего же не изменишь. Это все уже случилось, и все твои переживания - тебе же во вред". А я никак не могу успокоиться. И это естественно. Потому что я отношусь к тому поколению, которое пережило всю войну от первого до последнего дня, которое страну поднимало из руин, а потом первой вырвалось в космос. Мы были единственными реальными соперниками Соединенных Штатов, что обеспечивало прогресс всей мировой науке. Мне памятно, как в день вручения мне Нобелевской премии журналисты ВВС брали у нас интервью, и экономист американской школы Джеймс Хекман из Института мировой экономики в Чикаго совершенно справедливо заметил, что во второй половине ХХ века научно-технический прогресс полностью определялся соревнованием СССР и США, и очень жаль, что это соревнование закончилось. Да, так было. И кто мы сейчас?..

- КАК ВЫГЛЯДЕЛО СОРЕВНОВАНИЕ С АМЕРИКОЙ В БЛИЗКОЙ ВАМ ОБЛАСТИ ФИЗИКИ?

- Нобелевская премия 2000 года по физике, присужденная ученым России и США, наглядно подтвердила, что основой современной электроники стали гетероструктуры вместе с кремниевыми чипами. За развитие современных информационных технологий - кремниевых чипов премию получил Джек Килби, а ваш покорный слуга и мой американский коллега Герберт Крёмер были отмечены за создание гетероструктур для СВЧ и оптоэлектроники. На этих двух китах держится вся современная электронная техника. По гетероструктурам мы были впереди, потому что сделали эти работы раньше и опередили всех в их освоении. Мы задавали тон, и американцы копировали нас. По кремниевым чипам мы копировали их. Но электронная промышленность Советского Союза была достаточно мощной. Правда, серьезной ошибкой было то, что мы развивали электронную промышленность, в первую очередь, для военных применений, не понимая, что она является основой развития всех современных информационных технологий. Но тем не менее мы были в лидерах в мире.

- МЫ БЕСЕДУЕМ В ГОД 100-ЛЕТИЯ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. ОСМЫСЛИВАЯ ПУТЬ, КОТОРЫЙ ПРОШЛА НАША СТРАНА, КАКИЕ ВЕХИ ИСТОРИИ ВЫ БЫ ВЫДЕЛИЛИ КАК САМЫЕ ГЛАВНЫЕ?

- Главным событием, повлиявшим на судьбы всего мира, была Октябрьская революция 1917 года, а затем - образование Советского Союза. Не зря я прочитал лекцию "Эйнштейн. Социализм и современный мир". Альберт Эйнштейн понимал, что именно социализм, плановая экономика есть истинное будущее планеты, а что частная собственность на орудия и средства производства ведет к совершенно дикой системе человеческих взаимоотношений. Мы катимся теперь в этом направлении. Такая система вообще антинародна, античеловечна по существу. Это понимал Эйнштейн, это понимал прекрасно Владимир Ильич Ленин. И Эйнштейн высоко ценил Ильича, называя его совестью человечества. А сегодня говорят, что Ленин заложил бомбу под Советский Союз. И это говорят о человеке, который создал СССР! Единственный способ собрать всю страну вместе был именно тот, который был реализован в 1922 году. Я на эту тему думаю не меньше, чем о физике.

- ИМЕННО ПОЭТОМУ ВЫ ЗАНЯЛИСЬ ДЕПУТАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ?

- Не только я... Народными депутатами были мои старшие коллеги - академики Александров, Харитон, Глебов. Они тратили на это время для того, чтобы наука у нас развивалась нормально. Когда меня выбирали депутатом, мне и в голову, естественно, не могло прийти, что Советский Союз развалят и произойдут такие события. И это на самом деле - трагедия не только нашей страны. Это трагедия всего человечества. Созданная уникальная цивилизация при всех ее недостатках, при сталинских репрессиях, преступлениях, которые, безусловно, были, тем не менее была гигантским шагом в будущее. Это было создание общества справедливого по своей социальной сути. При всем при том мы в СССР имели несмотря ни на что - бесплатное образование, бесплатную медицину. Сразу! Когда были бедные и у нас ничего еще не было. Но Семашко, первый наркомздрав, был за то, чтобы медицина работала на всех и работала для всех. И сразу развивалось образование. А когда мы окрепли, мы уже были лидеры в очень многих сферах.

- С ЧЕМ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ СМИРИТЬСЯ?

- С развалом СССР... Да, были крупные ошибки. Но все эти пустые полки - это было сделано специально, я в этом абсолютно уверен! Потому что производство на душу человека основных продуктов питания у нас было на уровне передовых стран. Я был далек от всего этого, занимался своими полупроводниками, был уже директором Физтеха. Но я и по сей день не могу понять, как мог съезд народных депутатов РСФСР проголосовать за суверенитет РСФСР от Советского Союза. 12 июня 1990 года была объявлена похоронка на Советский Союз. И это еще называют праздником! Всего, кажется, восемь депутатов проголосовало против из полутора тысяч. Как можно было задурить головы всем, на всех перекрестках кричать, что мы кормим все республики! При этом экономика Советского Союза была централизованной плановой экономикой -Российская Федерация без союзных республик покатилась под гору. Потому что очень много производств работало на Украине, в Белоруссии. Золото открытым способом добывали в Узбекистане. Средмаш наполовину был задействован в Казахстане. Объявив суверенитет от них, мы себя сами же сбросили с передовых позиций. Это могли сделать только люди или вообще ничего не понимающие в экономике, или враги нашей страны.

- КОМУ ВСЕ ЭТО, ПО-ВАШЕМУ, БЫЛО НА РУКУ?

- Понятно кому... Нас хотели уничтожить почти всегда, к сожалению. Потому что советская, социалистическая система представляла огромную опасность для мирового капитализма. Огромную. Она утверждала свои преимущества. В царской России вся промышленность принадлежала Западу. Электротехническая промышленность - на 90 процентов. Все высокотехнологичные отрасли по тем временам были в западных руках, а не в наших. В 1921-1922 годах, после Гражданской войны, страна лежала в разрухе. Питер в 1919 году был похлеще блокадного Ленинграда. И мы из этого потрясающе тяжелого положения вышли, создали свою систему образования. Войну Отечественную выиграла, прежде всего, наша молодежь, которая кончила десятилетку перед войной. Из них выросли комбаты и командиры полков. Из наших офицеров среднего уровня и даже низшего Гражданской войны вышло поколение полководцев - Толбухин, Рокоссовский, Говоров... Мы создали и армию, и промышленность, и науку, соответствующую лучшим мировым стандартам. Мы жили дружно в нашем Союзе, учили молодежь из республик Средней Азии, Закавказья. У меня было много аспирантов из Узбекистана, из Туркмении, из Грузии. Прекрасные ребята. И когда они приезжали, никому в голову не приходило, что они люди низшего уровня. А теперь они приезжают к нам как гастарбайтеры. Слово-то какое! Видите ли, сами мы грязную работу не будем делать, пусть они во всем этом ковыряются. Так исказились наши отношения.

- НО ЕСЛИ ГОВОРИТЬ ОБ АКАДЕМИЧЕСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ, КОТОРЫЙ ВЫ СОЗДАЛИ, ЗДЕСЬ ВЕДЬ ВСЕ ДЕЛАЕТСЯ С ХОРОШЕЙ ПЕРСПЕКТИВОЙ, РАСТЕТ МОЛОДАЯ НАУКА...

- Да, университет создать удалось. Мы в нашем университете делаем хорошие работы. И в центре молекулярной эпитаксии мы лидируем в исследованиях. Я все время подчеркиваю, что основная проблема российской науки сегодня - даже не низкое финансирование, которое по-прежнему в три-пять раз меньше, чем было в советские времена. Главная проблема - это невостребованность наших результатов экономикой и обществом. Мы готовим прекрасных специалистов. Но где высокотехнологичные отрасли промышленности? Где высокотехнологичные отраслевые институты? И только это на самом деле есть дорога для развития страны. Нас может вывести в лидеры наука, а не футбол, для которого мы строим самые современные стадионы за десятки миллиардов рублей.

- ЧЕМ ХАРАКТЕРЕН ДЛЯ ВАС ОБЛИК МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ, ПРИХОДЯЩИХ СЕГОДНЯ В НАУКУ?

-- Среди них много увлеченных и одаренных ребят. Но я вижу что происходит сегодня с нашей молодежью. Они все настроены прежде всего на то, чтобы заработать. С одной стороны я их понимаю, но с другой стороны считаю, что это, на мой взгляд, не может быть движителем. Мне говорят: "Вы наивны, Жорес Иванович". Да, наверно, но думать иначе я не могу.

- НА ЧЕМ ОСНОВАНО, КРОМЕ ХОРОШЕГО ФИНАНСИРОВАНИЯ, ЛИДЕРСТВО В НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ?

- Просто в науке нужно вовремя догадаться про гетероструктуры или про что-то еще. Вот, к примеру, Абрам Федорович Иоффе первым из своих современников догадался, что в ХХ веке - по крайней мере в первой его половине - физика станет основой развития технологий. И он создал в 1919 году физико-механический факультет Политехнического института, где физматобразование сочеталось с инженерным. Мы потом это развивали в Московском физтехе, на моей кафедре оптоэлектроники. Сегодня, уже на ином уровне, мы хотим развивать это у нас в Академическом университете, где должно сочетаться физматобразование с образованием технологическим, с образованием в биологии и медицине, с образованием по программированию. И на этих перекрестках и пересечениях могут возникнуть новые серьезные результаты.

- НАМЕЧАЮТСЯ ЛИ, НА ВАШ ВЗГЛЯД, СЕРЬЕЗНЫЕ ПРОРЫВЫ В ФИЗИКЕ В МАСШТАБАХ ВСЕЙ МИРОВОЙ НАУКИ?

- Что-то новое постоянно рождается, хотя в целом в области физики твердого тела, физики полупроводников, электроники за последние 20-30 лет особо крупных событий не произошло. И не только у нас, но и в мире. Думаю, что, к сожалению, и там погоня за прибылью привела к тому, что на финансовых махинациях и комбинациях они зарабатывают больше, чем просто на развитии промышленности как таковой. Это происходит в том числе и в США. Штаты образца 1950-х - 70-х годов и нынешние - это просто разные страны. Потому что в те годы, в том числе благодаря тому, что существовал Советский Союз, в США наиболее привлекательной была научная работа, продвижение в компаниях новых технологий. Сегодня и там финансовые операции являются скорее наиболее привлекательными. Но тем не менее, конечно, они продолжают развивать исследования. И не без нашей помощи, потому что от нас туда уехало много хороших специалистов, и они продолжают уезжать.

- НАУКА И ВЛАСТЬ: НА ЧЕМ, ПО-ВАШЕМУ, ДОЛЖНЫ БАЗИРОВАТЬСЯ ЭТИ ОТНОШЕНИЯ?

- Никогда не нужно диктовать ученым чем они должны заниматься. Государство должно закладывать в бюджет большие деньги на развитие науки. А особо поддерживать только тогда, когда совершенно очевидно, что это сыграет большую роль для развития промышленности.

- НО ВСЕГДА УПОР ДЕЛАЕТСЯ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, НА ПРИКЛАДНЫЕ НАУКИ?

- Отвечая на этот вопрос, могу процитировать слова Нобелевского лауреата, бывшего президента Лондонского королевского общества Джорджа Портера, с которым я был хорошо знаком. Он как-то сказал, что вся наука - прикладная. Разница только в том, что отдельные приложения возникают сразу, а другие - через столетия. Это нужно понимать. И если ты хочешь, чтобы страна была передовой, ты должен обязательно развивать научные исследования. Они дадут новые технологии, которые дальше будут широко применяться, в том числе - и в углеводородной энергетике.

- НУ А ЕСЛИ СМОТРЕТЬ НА СОВРЕМЕННЫЙ МИР В ЦЕЛОМ, НА ЧЕМ ОСНОВАНО ЕГО ПРОДВИЖЕНИЕ ВПЕРЕД?

- Развитие человеческой цивилизации - это достижения науки и их применение в жизни. Так было всегда, будь то переход от каменного века к бронзовому или в наше время - век пара, век электричества, век атомной энергии - это все научные открытия и их приложения.

 

Беседовал Олег Сердобольский

Фото Юрия Белинского

 
 
20.03.2017
 
 
ЖОРЕС АЛФЕРОВ:

"НА ПРИМЕРЕ ЛИЦЕЯ И ЧЕРЕЗ ЛИЦЕИСТОВ МЫ ПРОПАГАНДИРУЕМ НАУЧНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКУ"
 

В нынешнем году нашему Лицею - широко известной не только в городе Физико-технической школе - исполняется тридцать лет. Вот что сказал о значении этого учебного заведения ректор Академического университета, академик РАН Жорес Иванович Алферов:

"Я могу сказать, что без Лицея наш Академический университет не может жить. Приобщение к науке в таком раннем возрасте очень важно. Это наши кадры будущие. Конечно, далеко не все лицеисты впоследствии изберут научную стезю, но на любом поприще они будут грамотными, современно мыслящими людьми с широким кругозором. Здесь ребята получают очень хорошее образование, потому что у нас немало замечательных учителей. На примере лицея и через лицеистов мы пропагандируем научное образование и науку. И растим свой резерв. В наше непростое время лицеисты у нас живут неплохо. Они проводят великолепные вечера, у них прекрасное чувство юмора.

Очень хорошо, что у нас есть Лицей! И я от души желаю ему дальнейшего процветания, интересной жизни, побед на олимпиадах, первых успешных шагов в науку".

 

Фоторепортажем ЮРИЯ БЕЛИНСКОГО мы анонсируем сегодня рубрику "ЛИЦЕЙ: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА". Ее участниками будут и учителя, и школьники, которые от первого лица поделятся впечатлениями и размышлениям о жизни в уникальном сообществе под аббревиатурой ФТШ.

 

 
 
15.03.2017
 
 
Дорогой Жорес Иванович!

Поздравляем Вас с днем рождения,с 87-м витком Вашей Весны.
 

Ваша Весна - замечательное явление не только природы, но и всей нашей жизни в этом времени, в этой стране, на этом земном шаре, где у Вас множество друзей, говорящих на разных языках, но работающих во имя одной цели - на будущее цивилизации.

Гражданин России, человек мира, Вы были и остаетесь совестью отечественной науки, защитником ее достоинства и утверждения ее позиций в современном обществе, по-рыцарски отстаивая все то, что Вам дорого.

Желаем Вам на многие годы такой же кипучей энергии в осуществлении Вашей деятельности - государственной, общественной, научной, международной.

А закончить попробуем на языке той земли, где началась Ваша жизнь и где Вы сделали первые шаги к своему призванию.

Поздравляем "з днём народзінаў, зычу радасьці і каханьня - зараз і на доўгія гады".

Долгих Вам творческих лет, здоровья и всех радостей жизни!

 

Коллектив Академического университета
 
 
18.01.2017
 
 
Логотип Академического Университета
НАУЧНЫЙ СЕМИНАР ЦЕНТРА НАНОТЕХНОЛОГИЙ

Д.В. Карпов

(аспирант Академического университета)

 

Резонансные эффекты в нелинейных и активных структурах нанофотоники

(По материалам диссертации, представляемой на соискание ученой степени кандидата физико-математических наук по специальности 01.04.07 физика конденсированного состояния)

24 ноября• четверг • 16:00 • Конференц-зал СЛК (к. 627)

Формат: 30 минут выступления и далее вопросы/ответы Приглашаем Вас и Ваших коллег принять участие в семинаре